Пышка в Академии боевых драконов - Дарина Ромм

Жаль, Мусака, соня ленивая, не пошел со мной на тренировку с де Вейром. Сейчас бы как пригодился! А то этих придурков двое, а я одна и уставшая донельзя. Главное, вокруг никого, даже на помощь не позовешь.

— Тебе-то что за дело до моей жизни? — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал сурово. И руки на груди скрестила, как хрестоматийная русская баба, у которой мужик несанкционированно явился домой пьяным.

— Эх, Верфёльд, — Корнелиус покачал головой, изображая участие. — Ты даже не представляешь, как много нам до тебя дела. Моя сестра, например, очень расстраивается, когда видит, как ты увиваешься за Себастьяном. А если Мадлена грустит, то и у меня настроение портится. И у моего друга Грэма появляется желание кому-то жирному пинка хорошего дать.

— Ой, иди ты со своей сестрой, — отмахнулась я. — Если ей заняться нечем, кроме как ревновать, это её проблемы. И тебе, Щегол, советую не лезть не в своё дело. Знаешь, как бывает — сунешь нос куда не следует, а обратно не вытащишь. А твой друг, смотрю, пинаться хочет, только когда моего Мусаки рядом нет? В другое время у него паралич ног?

Парни удивленно переглянулись, видимо, оказались не готовы, что я на них танком попру. Но тут же взяли себя в руки и с грозными рожами начали на меня надвигаться.

— Ах ты… Дешевка уродливая! — это Грэм меня «похвалил».

- Кажется, она угрожает нам, - это уже Щегол чирикнул.

— Пока только предупреждаю, — поправила я, помаленьку отступая. — Тонкая разница, но она есть. Твоя сестра пусть сама разбирается со своими кавалерами, Делонго. А если вы, мальчики, ещё раз подойдёте ко мне с такими разговорами, я устрою так, что вы меня запомните надолго.

Я говорила это с максимально наглой ухмылкой, хотя было страшновато. Конечно, я не верила, что мне что-то серьезно плохое могут сделать. Но показывать страх в любом случае нельзя. Если эти уроды почувствуют слабину — мигом сожрут.

— Ты пожалеешь, Верфёльд! — Корнелиус сделал выпад, будто собираясь вмазать меня в стену.

— Стоять! Или по файерболу в рожи получите! — заорала я и вскинула руку, делая вид, что собираюсь швырнуть в них магией.

Парни притормозили и я уже собралась облегченно выдохнуть, но тут Грэм с поганой улыбочкой предложил:

- Ну давай, бросай, толстуха. Посмотрим, как у тебя это получится.

- Получится, не беспокойся, - процедила я.

- Ну так покажи нам, Верфёльд. А то ходят разговоры, что с твоей магией что-то не так. Ты в курсе, что это может заинтересовать кое-кого, кто захочет задать тебе неудобные вопросы? – это уже Делонго влез.

- Да без проблем, пусть задают любые вопросы, - ответила я бодро, а на самом деле холодея.

Что-то не так с моей магией? Да с ней все не так, у меня ее просто нет! Совсем. И если кто-то начнёт проверять…

Как по команде в памяти начали всплывать моменты, когда от меня ждали магии, а я выдавала пшик...

Вот занятие по зачарованию предметов. Преподаватель, сухонькая старушка с пронзительным взглядом, велела наложить простейшее заклинание на перо, чтобы оно само писало. Все вокруг сосредоточенно шептали формулы и у них перья начинали двигаться, а я усердно делала вид, что у меня не хватает концентрации.

Преподавательница оценила моё напряженное лицо, изучила абсолютно неподвижное перо и сказала: «Верфёльд, вы слишком зажаты. Расслабьтесь». Я расслабилась. Перо не шелохнулось…

А практика по магии защит? Я должна была создать вокруг себя отражающий купол, в который парни из моей группы кидали учебные снаряды. В итоге, я стояла в центре зала, изображая неимоверное усилие. Никакого купола, конечно, я не создала, просто парни все время мазали и снаряды летели мимо. Но преподаватель решил, что я создала этот самый купол... «Хорошая работа, Верфёльд», — похвалил он в тот раз. Я только кивнуть смогла, потому что за вранье стыдно было, и язык от страха отнялся.

Еще телекинез на прошлой неделе… Нужно было сдвинуть с места комок бумаги. Я пыхтела, краснела, напрягалась так, что, казалось, сейчас лопнут сосуды в глазах. Комок не двигался. Преподаватель тогда решила, что причина в том, что у меня наступили «критические дни»… Они, и правда, были на прошлой неделе. Но причина моего провала не в них, конечно.

За прошедшие дни были и другие моменты. Каждый раз я выкручивалась: делала вид, что устала, что у меня блок, что неправильно поняла задание. Но рано или поздно кто-нибудь захочет проверить меня серьёзно. И тогда конец, меня выпрут из академии...

— Ну так что, Верфёльд? — злорадно засюсюкал Делонго. — Где же твоя магия, которой ты нас размажешь? Или ты только в компании со своими вонючими тварями четырехлапыми что-то из себя представляешь?

— Рот помой с мылом, когда про моих Мусаку и Малыша захочешь сказать! Только посмей еще раз моих котиков тварями назвать! – оскалилась я злобно. И тут на моей поднятой вверх ладони вспыхнул огонёк. Маленький, как от свечки, но настоящий! Я даже не поняла, откуда он взялся, но раздумывать не стала и швырнула его прямо в лицо Корнелиусу.

— А-а-а! — заорал он, одной рукой хватаясь за щёку, а вторую занося для удара. Я взвизгнула и отскочила к стене здания, но с другой стороны на меня кинулся Грэм. Да твою же мантикору! Прибьют!

Я вдавилась в стену, ожидая удара, и тут дверь общежития распахнулась. Из неё буквально вылетел Себастьян и в пару шагов оказался между мной и парнями.

— Катарина, иди в общежитие, — бросил через плечо.

Я не стала спорить: развернулась и побежала к двери.

— Себастьян, — донесся голос Корнелиуса, — ты защищаешь эту толстуху? Может, Мадлене рассказать, как ты за Пышкой бегаешь?

Что ответил Себастьян, я не успела услышать — дверь за моей спиной захлопнулась.

Но буквально в последнюю секунду, перед тем как тяжёлые створки сомкнулись, я краем глаза заметила за спинами Корнелиуса и Грэма ещё одну фигуру.

Чуть поодаль стояла и смотрела прямо на меня моя бывшая соседка по комнате. Та самая Лизи Крутич, которая не числилась ни на бытовом факультете, ни вообще в академии...