Кровь Павильона Хризантем - Виталий Хонихоев
Ведь Фудзивара при дворе уже не в чести, это год назад за такие вот дела могли и по шапке надавать, а нынче от былого величия рода остались лишь жалкие ошметки и Фудзивара вынуждены искать покровителей в других семьях, например у Минамото или у Тайра. И если я хорошо попрошу Ичи, а она поставит вопрос перед старейшинами Фудзивара — не думаю, что брак и вхождение в род Бай Лин станет проблемой.
— … какая красота. — говорит девушка, опираясь локтями на край купальни. — А то сегодняшний день был ужасен, столько кровищи и смертей… ваша Новая Эпоха безжалостна и уродлива, Сан-сенсей.
— Твоя правда. — киваю я ей. — Никакой красоты и элегантности нет ни в паровом двигателе, ни в печатном станке. Эпоха утонченных стихов о красоте заката и нежности соловьиной песни проходит и на смену ей придут воины в стальных доспехах, которые своими сапогами втопчут эпоху бумажных цветов в грязь. Но… даже в этом есть своя красота и благородство, Бай Лин. — я потягиваюсь и наливаю себе еще сакэ в новую чашку. — Видишь, на смену поэтам придут воины и это нормально. Но Новая Эпоха… — я качаю головой. — Эра пулеметного огня, отравляющих газов, мобилизации и тотальной войны… на смену воинам придут менеджеры, Бай Лин. Сейчас личное мастерство и доблесть на поле боя могут все изменить, сейчас эра героев. К сожалению, Новая Эпоха принесет с собой такое оружие, что уничтожит всех героев фланкирующим пулеметным огнем, ипритом и ковровым бомбометанием. И если бы я была наивной девочкой, то считала бы что ужасное оружие отвратит человечество от войны, но… нет. — я качаю головой и поднимаю сакэ. — Помянем тех, кто не сдался и встал на нашем с тобой пути, они были настоящими воинами. Жаль, что их время прошло.
— Но… если вы сами все понимаете, сенсей… — осторожно подбирает слова Бай Лин. — Если вы признаете, что это ужасное оружие и ужасная Эпоха грядет… почему же тогда вы сами…
— Это неизбежно, моя дорогая. — пожимаю я плечами. — Прогресс не остановить, пытливый человеческий ум обязательно придумает что-то новенькое и конечно же применит это для того, чтобы угробить кого-нибудь рядышком. Бороться с прогрессом — все равно что мочиться против ветра. Глупо, безнадежно и в результате вся мокрая стоишь с головы до ног. Ну нет, не можешь предотвратить — возглавь! Кампай! — я поднимаю свою чашку.
— Кампай! — откликается Бай Лин и мы пьем вместе и так же синхронно — бьем чашки о каменный пол. В отличие от Императорских купален никто не показывается чтобы убрать черепки, и я понимаю почему — местные служанки так приучены, не показываться на глаза пока не позовут, мало ли что в купальне происходить может.
— Хватит философских бесед. — говорю я, оперевшись локтями о бортик купальни. — Давай по делу. Мне в обратный путь скоро вместе с «Алыми», а тебе придется тут остаться, потому как оставлять поместье без хозяина сейчас — глупая затея. Тебе сейчас самое время порядок наводить… справишься?
— Конечно. — кивает Бай Лин. — Еще как! Вот только… мне совсем одной остаться?
— Я попрошу Мицусаду десяток «Алых» оставить. — вздыхаю я. — Чтобы у тебя под рукой аргумент убедительней чем свиток бумаги был. А как в столице буду — так сразу же наберу людей для твоего поместья… ну и девчонок твоих всех отправлю.
— Мэй Хуа… — мрачнеет Бай Лин. — Ей все еще плохо, она же может остаться в столице? Там… лекари хорошие.
— Пока не излечится — пусть остается. — киваю я. — Я тебе сюда помощниц присылаю, а ей лечиться надо… я к ней сама зайду, посмотрю.
— Ну если у меня десяток людей Мицусады-сана будут, то я справлюсь. — кивает Бай Лин. — Всегда мечтала быть знатной дамой! Нежиться в постели до полудня, вставать и персики в меду кушать, а потом…
— Эээ, погоди. — поднимаю я ладонь. — Придержи-ка своих лошадей, Фудзивара-доно. Ты не просто знатная дама будешь, а наместница, понимаешь?
— Ну так это еще лучше!
— … скажи-ка мне, сколько податей уезд оплатить должен? И из каких шишей, извините? С подорожных сборов? Ну так твой муженек мертвый со своим братцем так усердно караваны купеческие грабили, что по этой дороге почти уже и не едет никто… подати с деревень собирать? Так ты их видела, что с них брать, им самим впору давать, а то помрут, чего доброго, им бы зиму пережить. И кстати — мосты и дороги это ты должна ремонтировать, а у тебя деньги-то есть? И не надо мне на пещеру кивать, там все купеческое добро и по-хорошему в канцелярию сдать его положено, а тебе ничего не полагается, потому как ты — жена человека, который все это и устроил. То есть вдова уже конечно…
— Вашими же стараниями, сенсей!
— За это я уже извинялась. И еще…
— Еще что-то⁈
— Конечно, как иначе. Содержать это поместье… — я прищурилась, прикидывая. — Начнем, пожалуй, с жалования. Четыре десятка буси, да обычные асигару с бамбуковыми копьями от десяти до тридцати коку получают, а у тебя именно буси, с луками и мечами, это от тридцати до пятидесяти… то есть по верхней планке… — быстро прикидываю в голове. — Две тысячи коку.
— Сколько⁈
— И это я про жалование повару, конюшему, строителям и прочим…
— Слуги жалованья не получают!
— Но кормить-то их надо. И… если считать сколько у тебя слуг в поместье, в общем если все в кучу собрать, еду для людей, корм для лошадей, дрова, стройматериалы, ткани на одежду и так далее… то содержание поместья тебе в пять тысяч примерно обойдется в год и…
— Сколько⁈ Пять тысяч⁈ — Бай Лин мотает головой. — Сенсей! Не сдалось мне это поместье! Допивайте и сваливаем отсюда, пускай они другую дуру ищут! Допивайте и мы через стену — шмыг, а там до столицы вдоль обочины…
— И при этом у тебя