Князь Андер Арес 13 - Тимофей Грехов

И в следующую секунду я оказался у него за спиной.

Я телепортировался и фриранец даже дёрнуться не успел, когда я клал ладонь ему на затылок.

— Сомнум.

Тук-Ран рухнул лицом в грунт.

Я перевернул его, открыл ему забрало до конца и сел рядом.

Проникнуть в его воспоминания мне не составило труда.

Лесная планета. Город на деревьях, помосты в десять ярусов, и мать, которая носила его на спине до трёх лет. Потом класс. Фриранцы учили детей, разбивая классы на сословия. Тук-Ран был в самом низу. К тому же он был в детстве мелким, с редкой шерстью, и его задирали трое из родовитых, каждый день, пять лет подряд. Он помнил каждого.

Флот он выбрал сам, потому что это был единственный шанс устроиться в столь суровом мире. И ему очень повезло, что при проверке у него оказалась высокая адаптивность. Так он попал в лётное училище.

Обидчиков он нашёл через девять лет. Одного оставил без клыков в поединке на борту, по праву старшего; второго честно, по уставу, подвёл под трибунал за трофеи. Третий сгорел сам, и Тук-Ран жалел, что не успел добраться до него раньше.

А потом был род Эдвин.

Его позвал отец Раси. Тук-Рану было сорок по их счёту, он был лучшим пилотом полка без рода за спиной, и ему предложили руку рода и место у дочери. Он принял. И той же ночью принёс клятву защищать жизнь Раси, пока сам жив.

Раси об этом не знала. К слову, она не знала и того, что её правый ведомый служит её отцу.

Вот только какой родитель оставит своё чадо без присмотра, тем более, когда за спиной такой род.

Дальше шли вылеты. Их было больше тысячи, и я просмотрел их за минуту. По ним я, можно сказать, учился.

Потом шли его знакомые: Брукх, пилот из третьего полка, с которым он учился и у которого вот-вот должен был родиться сын, интендант Хран, который должен ему за модуль.

Был в памяти и Горак, только к нему он испытывал далеко не дружеские отношения. Зависть и ревность зрели внутри него. А дело было в том, что Тук-Ран сам когда-то хотел быть с Раси. Ему хотелось стоять к ней ближе, чем стоит правый ведомый. Своё место он знал и не торопился… постепенно завоёвывая уважение и расположение Раси. Но всё изменилось, когда пришёл молодой рыжий Горак, и Раси всего через месяц легла с ним в койку. В бою Тук-Ран прикрывал Горака честно и ненавидел его каждый вечер, когда они уходили в соседнюю каюту.

На этом месте его начало трясти.

Мозг фриранца был развитее человеческого, но даже он не держал крайне быстрой перемотки целой жизни. Тук-Ран выгнул спину и захрипел, из носа пошла кровь. Но я уже закончил, а ещё через полминуты сердце Тук-Рана остановилось.

Я посидел ещё немного. Отправить наверх он ничего не успел, канал связи у него сдох вместе с Искрой, это я увидел в его памяти.

Потом я встал, отдал скафандру команду раскрыться и вылез из него, оставшись в одном подкостюме. Поле помех держалось, и я активировал метаморфизм.

Начал с костей. Я вырос на голову, плечи разошлись, рёбра раздались вширь, и подкостюм затрещал по швам. Челюсть выдвинулась вперёд, клыки пошли вниз, пока не уткнулись в губу. Левый верхний у Тук-Рана был сколот, и я сделал также со своим. Шерсть пошла следом. Она прорастала сквозь кожу тёмно-бурой щетиной, густела, по вискам пробилась седина, волос к волосу, как у него. Глаза поменяли цвет на жёлтый и зрачок округлился. Нюх у фриранцев лучше нашего, поэтому запах я перенял с помощью дара крови.

Последним я прошёлся по ДНК, по той копии, что снял с его крови, и подогнал код настолько, насколько вообще умел.

На всё ушло минут десять. Когда я закончил, в борозде лежал Тук-Ран, и второй Тук-Ран сидел над ним.

Дальше была грязная работа.

Я вытащил тело из скафандра. Скафандр у него был в разы мощнее моего, с полным щитовым контуром, и портить его я не собирался. Наруч с него я снял и надел на себя, скинул остатки подкостюма и влез в скафандр. Он принял меня, как свой, синхрогель растёкся по шерсти и затих.

Тело я отнёс на десять шагов и сжёг. Прах я убрал чарами очистки, до пылинки, и земля на этом месте стала такой же, как и была до этого.

Свой скафандр с его ячейками, я сжёг вместе с креслом, рваным подкостюмом и своим наручем. Жалко было, врать не буду. Обломки своей машины, догоравшие дальше по склону, я трогать не стал. Кресла нет, а плазменные заряды Ржавых легко могли испепелить тело.

В журнале скафандра Тук-Рана я ничего не трогал. После удара о грунт в нём шли одни помехи, а для машины, которая кувырком прошла атмосферу, это дело обычное.

Искру Тук-Рана прожгли вражеские заряды, и от блока остался оплавленный короб. Тем не менее в энергоячейках была энергия, и я активировал экран, чтобы посмотреть, что творится в космосе. Он загорелся с третьей попытки, и я увидел орбиту.

За то время, пока я возился внизу, наверху всё поменялось.

Ржавые отходили. «Улей» принимал свои истребители обратно в соты, а «Молот» прикрывал разворот. Через двадцать минут по корабельным часам, красных отметок на карте не стало.

Я откинулся в кресле и выдохнул.

Раси вышла на связь через полчаса.

— Тук-Ран, — сказала она без предисловия. — Живой?

— Живой, — ответил я его голосом.

— Андер с тобой? Он шёл на тебя.

— Нет, — я сделал паузу. — Я лично видел, как Андера Старли добили. Он катапультировался, и Ржавый ударил по нему турболазером. Прямое попадание. Даже праха не осталось.

Раси выматерилась.

— Вот же ж п@зда… — она несколько секунд молчала, потом добавила: — Жди Горака. Он подойдёт к тебе на челноке. Погрузите твой истребитель, глядишь, наши технари смогут привести его в порядок.

— Принял, — ответил я.

Горак добрался, когда над равниной уже темнело.

Челнок сел у борозды, рампа упала, и рыжий выпрыгнул на грунт. Он добежал до меня, ударил кулаком по плечу и оскалился во все клыки. Он и в самом деле был рад.

— Живой, старый! Я уж думал…

— Думал, думал, — проворчал я. — Давай грузить его, и полетели домой.

Машину Тук-Рана мы взяли захватами под брюхо челнока и пошли вверх.

По дороге наверх я вывел на наруч сводку. Штаб уже