Пышка в Академии боевых драконов - Дарина Ромм
Один из стражей размахнулся и ударил Орисия чем-то по голове. Тот захрипел, задёргался. После второго удара обмяк и, наконец, затих.
В зале наступила тишина, разбиваемая только надсадным дыханием Эуфема и звяканьем склянок, которые лекарь подносил к посиневшим королевским губам.
Целитель продолжал колдовать над хрипящим в кресле королём. Орисий громоздкой неподвижной кучей лежал на полу, но никто не спешил его поднимать. Зал тревожно гудел – стражники и преподаватели громко переговаривались, обсуждая происходящее.
Я стояла, прижавшись лопатками к груди Себастьяна, и старательно запрещала себе думать о том, что выдал «глобус». Нет-нет, ничего не хочу знать! Я подумаю об этом… завтра. Или послезавтра! Потому что артефакт сказал какую-то ерунду. Наверняка это проделки подлой Лизи!
Я повернула голову и посмотрела на «привидение», а она внимательно слушала, о чём шепчутся ректор и декан. Её лицо странно подёргивалось, черты лица то расплывались, то опять принимали прежний вид.
– Ты её видишь? Ту девушку возле твоего дяди и декана Алоиди? – спросила я у Себастьяна.
– Вижу. Она помешала мне, когда ты пошла к артефакту! – с досадой ответил он.
– Странно. Это то самое привидение, о котором я тебе рассказывала. Это Инфанта! Я её вижу, и ты видишь, а больше никто, – сообщила я. Сейчас я была готова о чём угодно думать, только не о дурацкой информации из «глобуса»! Я не могу быть неродной моим маме и папе!
– Я тоже вашу Инфанту вижу, между прочим. Или ты меня уже в расчёт не берёшь, Катенька? Хотя ты у нас вовсе и не Катя Вознесенская, кажется? – недовольно выдал Мусака у моих ног.
– Цыц! – прикрикнул на него Себастьян и крепче обнял меня. – Кате и так плохо, ты ещё лезешь со своим детским поведением и обидами. Тоже мне, сютрик, называется!
«Ой-й! – заволновалась я. – Сейчас мой обидчивый кот устроит Себастьяну аттракцион мокрых ботинок и расцарапанных ног!».
Уже была готова вмешаться, но не понадобилось.
Мусака на слова Себастьяна распушился, зашипел, как закипевший чайник... И сдулся. Только пробурчал себе под нос: «Ходют тут всякие, и чужой хозяйкой, как своей, командуют!». И всё: затих, привалившись обратно к моей ноге. Чудеса-а-а!
В этот момент на полу зашевелился инквизитор. Сначала поднял голову, потом попытался встать.
Одновременно в своём кресле открыл глаза и громко закашлялся жирдяй-король. Кое-как сел прямо. Обвел мутным взглядом зал. Остановился на Орисии и прохрипел:– Почему он ещё тут?! Я приказал арестовать его… Он преступник, все слышали его признания. Он убийца! Взять его!
Охрана вроде бы дернулась выполнять приказ, но как-то лениво. А Орисий сел и захрипел, почему-то глядя на меня:– Заткнись, жирная вонючка. Ты на троне сидишь только благодаря мне. На допросе я такого про тебя расскажу! – и взвыл: – Ненавижу-у! Это все ты, мерзость!
– Заткните ему рот! Живо! – взвизгнул король, и двое воинов всё же шагнули к Орисию. Один поднял руки, создавая магическое плетение, второй наклонился над Орисием и замахнулся, чтобы ударить… Оба ничего не успели сделать.
Дверь зала медленно, с протяжным громким скрипом открылась. Все головы, как по команде, повернулись: на пороге стояла очень высокая женщина в алом платье, похожем на одежду католических кардиналов. Только вместо кардинальской шапочк ее голову закрывал глубокий капюшон, алый, как кровь.
При её появлении на зал опустилась странная вязкая тишина. Затрещали и начали гаснуть магические светильники. Кто-то судорожно выдохнул, и снова тало тихо-тихо.А женщина неспешно пошла к королевскому креслу. Эуфем вцепился в подлокотники, челюсть у него отвисла. Недавно красное лицо побелело до зеленоватого оттенка, а в глазах плескался такой ужас, словно у нему приближалось привидение. Или смерть с косой.
И никто, ни один охранник короля даже не шевельнулся, чтобы перегородить ей дорогу.
Может, и правда, в этом мире смерть приходит в таком виде?
Глава 54. Плохо, когда копают под тебя. Но ещё хуже, когда копают для тебя
– Катя, – прошептал Мусака у моих ног, – эта женщина пугает меня больше, чем король. У неё вид, будто она всех присутствующих уже мысленно похоронила.
– Помолчи, – шикнула я, потому что чувствовала то же самое.
А женщина остановилась напротив королевского кресла и неспешно сняла капюшон, открыв абсолютно седые волосы и красивое, ещё совсем нестарое лицо.
– Ну здравствуй, Эуфем, – произнесла хорошо поставленным голосом.
– Как ты попала сюда, Аркана? Что тебе надо? – проблеял толстяк.
– Пришла посмотреть на твой конец. Твой и твоего подельника Верфёльда. Вы оба преступники, и пришло время платить по счетам.
– При чём здесь я?! О чём ты?! Это Орисий признался, что придушил эту девку, когда она была младенцем, – Эуфем показал на меня толстым пальцем. Руки у него ходили ходуном, губы тряслись. – Это он совершал преступления!
– С твоей помощью! – прохрипел с пола Орисий. Лицо у сивого мерина было перекошено, взгляд горел ненавистью. Тьфу, гадёныш мерзкий! До ужаса хотелось подойти и плюнуть ему в рожу.
Может, я не удержалась бы и так и сделала, но тут вперёд шагнул ректор де Аррива. Громко произнёс:– Полковник Гарн, вы глава дворцовой стражи. Только что в вашем присутствии Орисий Верфёльд признался в преступлениях против Эдварда Флейма, его жены Мариши и их дочери по имени Кейтлин.
Мужчина, к которому обратился ректор, нахмурился и строго проговорил:– Принц де Аррива, слова, произнесённые в состоянии аффекта, не могут быть приняты как безусловное подтверждение вины. Пока не будет доказательств и свидетелей, я не могу…
– Есть свидетели. И доказательства, – прозвучал вдруг тонкий голос, и вперёд шагнула Лизи. Воздух вокруг неё пошёл рябью, и в следующий миг её внешность изменилась. Синяя форма бытового факультета исчезла, превратившись в строгое серое платье, похожее на монашеское. Белобрысые волосы потемнели, светлая кожа сменила оттенок на смуглый, нос вытянулся, фигура стала выше и тоньше. Несколько секунд – и перед нами стояла… Катарина Верфёльд. Та самая, которую я встретила в кафе на окраине Москвы. Та, что отправила меня в этот мир!
И, главное, теперь её видели не только мы с Себастьяном, но и все присутствующие.
– Катарина? – неуверенно спросил