Пышка в Академии боевых драконов - Дарина Ромм

Себастьян рядом со мной вздрогнул. Заскрипел зубами, но ничего не сказал, не сделал ни одного движения. Я не смотрела на него, но чувствовала его ярость и боль, как свои: он сдерживал себя изо всех сил, чтобы дать Орисию рассказать всё до конца, признаться во всех преступлениях. Остальные, кто находился в зале, тоже молчали, слушая выкрики Орисия и не двигаясь с места.

А "папаша" вдруг повернулся ко мне.

– Теперь ты, Кейтлин, глупая рыжая курица, дочка Эдварда Флейма. Я любил твою мать, а она любила его, Эдварда. Только его! Отказала мне, хотя я был готов положить к её ногам весь мир. Пошла против воли семьи, сбежала с ним, забеременела тобой…

Орисий замолчал, его лицо исказилось мукой, словно он до сих пор не мог пережить боль отказа Маришы. Неужели и такие, как он, могут по-настоящему любить?

- Но я всё равно получил её, Маришу, - глухо произнес Орисий, справившись с собой. - Получил, пусть даже с чужим ублюдком в животе – все равно я не собирался оставлять его в живых. Ты родилась, и я задушил тебя, глупая девка. Своими руками.

Он поднял руки со сжатыми кулаками и потряс ими в воздухе.

– Не понимаю, как ты выжила. Как?!

– С моей помощью, Орисий, – прозвучал громкий голос, и в зале появилось новое действующее лицо.

Все головы повернулись к вошедшей в зал высокой, с тёмными волосами, собранными в строгий пучок, женщине. Она была одета в длинное серое платье, похожее на то, в какое превратилась форма Лизи-Катарины. В глаза бросилось и их внешнее сходство: обе худые, смуглые, темноглазые. Чуть позади стояла ещё одна женщина в плаще и с вуалью, полностью скрывавшей лицо.

Женщина в сером подошла к Орисию и остановилась прямо перед ним. Он поднял голову, лицо у него исказилось.

– Клео Бланик, – произнёс он с отвращением.

– Ты не ошибся, – усмехнулась женщина. – Клео, сестра убитой тобой Мариши. И это я спасла от смерти их с Эдвардом Флеймом дочь. За минуту до того, как ты пришёл в спальню, где сестренка лежала без сознания после тяжёлых родов, я подменила ребёнка в колыбели. Ты задушил фантома, Орисий. Голема... Живи с этим знанием остаток своей никчёмной жизни! А новорожденную девочку я забрала с собой.

Орисий молчал. Его голова поникла, плечи опустились. Впервые за всё время я видела его таким... Раздавленным.

– Вот почему она выжила, – пробормотал он глухо. – Ты влезла в мои дела с Маришей.

– Да, – подтвердила Клео с удовольствием. – Я спасла племянницу, и все эти годы скрывала её у себя в монастыре.

Женщина помолчала, брезгливо глядя на поникшего Орисия. Потом повернулась к ректору.

– Принц де Аррива, я Клео Бланик обвиняю Орисия Верфёльда в попытке убить мою племянницу Кейтлин Флейм и требую суда над ним.

Ректор де Аррива согласно кивнул и обратился к полковнику Гарну:

– Полковник, теперь у вас есть все основания для ареста?

После короткой паузы Гарн сделал знак стражникам, и те с двух сторон подхватили Орисия, пытаясь поставить на ноги.

– Поднимайтесь, Верфёльд! Вас препроводят в дворцовую тюрьму, где вы останетесь до окончания расследования и суда.

Но вместо того, чтобы встать, Орисий отмахнулся от стражников, и его горящие ненавистью глаза уставились на меня.

– Это всё ты! – процедил он. – С твоим появлением всё пошло прахом! Я ещё удивился, что у моей дочери такая внешность, – он брезгливо скривился. – Но ты не моя, слава Богам. Ты, уродливая тварь, не имеешь ко мне никакого отношения!

– Слава Богам, что не твоя! – прошипела я. Себастьян скрипнул зубами и шагнул к Орисию, явно собираясь заткнуть сивому уроду пасть…

Но его вмешательство не понадобилось: у меня появился неожиданный заступник! Мусака, который всю дорогу жался к моей ноге и дрожал, вдруг отлип от меня. Распушил хвост, вздыбил загривок и с воплем: «Ты про мою Катю таких слов не говори! Она красавица!» – прыгнул на Орисия.

Никто опомниться не успел, как кот всадил когти Инквизитору в лицо и с утробным воем принялся полосовать щёки и лоб. Заревев, словно раненый медведь, Орисий начал кататься по полу, пытаясь оторвать от себя кота.

– Мусака, отпусти его! – завопила я в страхе, что Орисий раздавит его или прибьёт своими огромными кулаками.

Тут Малыш, который так и держал голову короля в пасти, издал булькающий звук, будто его стошнило, и разжал челюсти. Эуфем, похожий на покойника, весь в слюне мантикора и подозрительными пятнами на штанах, сполз на пол и затих у кресла бесформенной золотой кучей.

Но на него никто не обращал внимания, все глазели на битву моего кота с Инквизитором. Верфёльд ревел и размахивал руками, Мусака выл и продолжал драть ему лицо. Во все стороны летела шерсть, клочки кожи и брызги крови. Я визжала в ужасе, стражники стояли дубами. Лизи-Катарина громко хохотала, а Малыш смотрел одобрительно и, кажется, подбадривал приятеля на своем кошачье-мантикоровом языке.

Конец вакханалии положил Себастьян. Он просто шагнул в гущу битвы и ловким движением оторвал Мусаку от Верфёльда. Правда, мне показалось, что при этом снялась часть скальпа с инквизиторской головы. Но главное было сделано – котик повис в руке Себастьяна смирной тряпочкой, и, глядя невинными глазами, сказал:

– А я что? Я ничего!

Спасённый Орисий окончательно растеряв свою важность и величие, сидел на полу: прижимал к лицу окровавленные ладони, хрипел и подвывал от боли. Из-под пальцев у него стекали алые струйки – похоже, знатно его Мусака отделал. А нечего с земными котами связываться! Это страшная сила, между прочим!

– Уберите их, – скомандовал полковник Гарн брезгливо. Стражники подхватили Орисия под руки и буквально потащили к выходу. Ещё двое с трудом поволокли за ними безвольное тело короля. Следом зал покинули сам полковник и стража в полном составе, прихватив с собой щегла Делонго. Декан Алоиди объявил, что оповестит о произошедшем Совет Старейшин и тоже ушёл.

В зале остались я, Себастьян, ректор, Лизи-Катарина, и три женщины: Клео, «красная королева» Аркана и та дама под вуалью. За все