Пышка в Академии боевых драконов - Дарина Ромм
– Так значит, и письмо, которое мне передал элементаль Маврикий, написала ты? В нём была приписка с требованием не брать с собой Мусаку.
– Я написала. Отдала Татише – она тоже с нами в этом деле, – и её слуги передали записку тебе. Я хотела поговорить с тобой, чтобы ты не делала глупостей, Катя!
Услышав это, я едва не зарычала от негодования – я делала глупости?! Просто выживала, как могла, и всё!
Почувствовав мои эмоции, Мусака выгнул спину и возмущённо зашипел, Малыш приподнял голову и рыкнул, а рука Себастьяна успокаивающе легла мне на талию. Вот честно, если бы не они, не их поддержка, встала бы и отвесила этой паршивке хорошего леща!
Злобно посопев, я всё-таки заставила себя успокоиться и продолжить расспросы. Повернулась к ректору:
– Кто такая Инфанта?
– Ты, Катя. "Инфанта" – это просто... псевдоним. Сообщение о том, что у нас появилась Инфанта, означало, что некая попаданка под именем Катарины Верфёльд уже в академии. Что процесс запущен.
Я во все глаза смотрела на невозмутимое лицо ректора – обалдеть, как у него все просто!
– Ладно, у меня ещё два вопроса. К тебе, – я повернулась к Лизи-Катарине. – Первый: как тебе удалось вытащить мою сумку из вольера Малыша и остаться живой? И второй: если я не Кейтлин Флейм, то где тогда она?
Глава 56. Бестактные люди уверены, что они всего лишь честные и прямолинейные
– На оба твоих вопроса, по сути, один ответ, Катя. Сумку твой Малыш позволил забрать, потому что я и есть Кейтлин Флейм. Я дочка Эдварда, а мантикора никогда не нападёт на носителя его крови и магии, – ответила Лизи-Катарина. Вернее, и не Лизи, и не Катарина...
– Ничего не понимаю, – растерялась я. – А Катарина тогда где?
На этот вопрос ответила Клео.
– Настоящая Катарина умерла. Когда Орисий снова женился, он отправил дочь от Мариши ко мне в монастырь. Но… Через несколько месяцев приехала Магда, его вторая жена, якобы проведать девочку. Вот только вскоре после этого малышка умерла – подозреваем, в конфетах, которыми мачеха ее угощала, была отрава.
– Какой ужас! – охнула я. – Но ведь Орисий искренне считал меня Катариной. Он что, не знал, что его дочь... Что ее нет?!
– Я сообщила ему об этом письмом, но он не ответил. Вообще не отреагировал, как будто до него не дошла эта информация. Возможно, моё письмо перехватила его жена, не знаю. Но я решила, что больше не буду ему ничего писать – Орисий делами дочери не интересовался совершенно, вот и не знал, что Катарины больше нет.
– Этим я и воспользовалась, чтобы организовать твоё прибытие в академию, Катя, – хмыкнула… Кейтлин.
– Но вы же говорили Орисию про записи на кристаллах, ещё про какие-то свидетельства его преступлений. Мешочком своим трясли, уверяя, что там доказательства, – я кивнула на свёрток, который всё ещё держала в руках королева Аркана. Так неприятно было сознавать, что меня использовали втёмную. Просто как пешку по шахматной доске двигали, не спросив согласия!
– В нем ничего нет. Это фикция, как и все доказательства, о которых мы говорили Орисию. Как твоё происхождение от Мариши и Эдварда, – ответила королева. – Я сожалею, что тебе пришлось пережить всё это, девочка.
Женщина говорила правильные слова правильным тоном, но в её взгляде не было ни капли вины или раскаяния. Кто там из великих говорил, что цель оправдывает средства? Макиавелли, кажется? Да, у них была цель – месть – а я всего лишь средство её достижения. Инструмент. Чего передо мной каяться и голову пеплом посыпать, так ведь?А то, что дерьмовенько вышло по отношению ко мне, это мои проблемы...
– Подлые людишки, – поддержал меня Мусака. Я его погладила, но ничего не ответила – что тут скажешь, прав мой кот.
Зато заговорил Себастьян. В упор глядя на ректора, он зло процедил:
– Дядя, ты вводил меня в заблуждение относительно своих планов на Орисия и Эуфема. Не поставил меня в известность о том, что вы затеяли на самом деле. Вместо этого кормил дурацкими сказками. Почему?!
– Мы не хотели ввязывать тебя в это, Себастьян. Ты единственный из оставшихся в живых законных наследников трона. Нельзя, чтобы в случае неудачи тебя как-то связали с этим делом, с заговором против действующего короля. И так чудо, что тебя не убили вместе со всеми претендентами на корону.
Плечи Себастьяна поникли, лицо потемнело. Он тихо проговорил:
– Я не спрашивал тебя об этом, дядя. Но спрошу сейчас – как вышло, что мою маму убили, а я выжил? Я очень плохо помню, что тогда происходило, а то, что мне рассказали после... Я этому не верил ни тогда, ни сейчас. Но точно знаю, что в тот день я был в доме вместе с мамой, а после у меня провал в памяти. Больше я ее не видел. Но Эуфем должен был избавиться в первую очередь от меня, а не от нее…
– Потому что твоя мама… – заговорил де Аррива и оборвал себя на полуслове. – Впрочем, пусть она сама расскажет.
Ректор повернулся к женщине под вуалью. А она медленно, дрожащими руками сняла покрывало, открывая лицо. Когда-то оно, наверняка, было очень красивым: с тонким овалом, изящным носом, яркими голубыми глазами. Но сейчас его от лба до подбородка покрывала густая сетка хоть и заживших, но заметных шрамов.
Себастьян потрясённо смотрел на женщину. Потом его губы шевельнулись, и он прохрипел:
– Мама?! Это... Это ты?!
Вместо ответа женщина протянула к нему руки и прошептала:
– Сынок!
Себастьян медленно сделал к ней шаг, второй, и с надрывным всхлипом обнял.
– Мама! Ты жива! Но как?
И правда, как?
Будто услышав вопрос, де Аррива подошёл ко мне. Сел на место Себастьяна и, глядя на обнимающихся мать и сына, рассказал:
– Когда убийцы пришли в дом де Вейров, Себастьяна спасла служанка. Она спрятала мальчишку, и сколько её ни пытали, не призналась, где он. Твердила, что ещё вчера его