Большая охота - Алекс Хай

Ещё немного…

Резец вышел к намеченной точке. Я поднял его и только тогда понял, что задержал дыхание.

Петля замкнулась.

Я долго рассматривал этот участок под лупой. Проверил соседнюю линию с двух сторон. Затем убрал инструмент и заново активировал браслет.

Малая нагрузка, средняя, совместная работа…

Золото оставалось спокойным.

Я дошёл до прежнего значения и задержался на нём. Прислушался к отклику сапфира. Никакого толчка.

Я поднял подачу до расчётного предела.

Двенадцать камней светились ровно. Усиление работало, подпитка сохраняла заданный режим. Серебряная защита отрабатывала ровным фоном.

Я всё равно повторил проверку. Сначала отключил платину, оставив две другие нити, затем вернул её в работу. Потом снял и вновь включил подпитку. Наконец, прошёл все четыре стихии по отдельности и вместе.

Когда отключил оправку, за окном уже изменился свет — на город снова падали сумерки.

Я разжал пальцы. На ладони остался след от держателя.

Больше исправлять было нечего. По крайней мере, я ничего не находил.

— Работа завершена, — сказал я. Голос прозвучал ниже обычного. — Прошу комиссию проверить.

Ковалёв взял браслет первым.

Он осмотрел гравировку, сверился с моим расчётом и начал включать функции. Серебро. Золото. Платина. Четыре камня на каждой нити отзывались по очереди.

Я стоял возле верстака. Сесть мне никто не запрещал, но почему-то казалось, что сидя будет ещё хуже.

Ковалёв проверил совместную работу и передал изделие Осипову.

Тот задержался на исправленном участке. Я видел, как его палец остановился возле сапфира, как он наклонил браслет к свету, потом прикрыл глаза. Проверял развязку. Именно ту, которую я добавил после первой активации.

Он молчал так долго, что я снова начал пересчитывать сопряжение в уме.

Золотая нить. Платиновая. Угол сближения. Изменение потока при полной нагрузке.

Вроде бы всё верно.

А если дополнительная петля мешает при быстром переключении? Я проверял. Но достаточно ли быстро?

Осипов открыл глаза и протянул браслет Старицкому.

Уральский Грандмастер положил его на испытательную оправку. Подключил измерители, взглянул на условия задания и поднял все три функции до предельного значения.

Камни вспыхнули. Я невольно сделал полшага вперёд.

Стрелки качнулись. Одна задержалась у верхней отметки, затем опустилась и замерла в рабочем диапазоне. Старицкий сменил сочетание стихий. Потом ещё раз, гораздо резче, чем делал я.

Браслет выдержал.

Я смотрел на золотую нить возле сапфира. Она оставалась ровной, без постороннего отклика. Дополнительная изоляция держала.

Старицкий отключил оправку и записал показания. Ни улыбки, ни кивка.

— Александр Васильевич, подождите, пожалуйста, в коридоре, — сказал Ковалёв. — Комиссия удаляется на совещание.

— Конечно.

Дверь закрылась за моей спиной с тихим стуком. Отец сидел у окна. Увидев меня, он сразу же поднялся.

— Закончил?

— Да.

Он посмотрел на меня и подал стакан воды. Я выпил половину. Вода оказалась тёплой.

— Пришлось переделывать развязку, — сказал я.

— При проверке нашёл?

— Слава богу, при своей.

— Исправил?

— Исправил. На полной нагрузке артефакт выдержал.

Василий Фридрихович кивнул и сел рядом.

Я ждал, что он скажет ещё что-нибудь. Что так бывает. Что имеет значение лишь готовое изделие. Что комиссия всё понимает.

Но он молчал. И правильно делал. Сейчас любое утешение прозвучало бы как жалость, а жалости к себе я не терпел.

В коридоре тикали часы. За соседней дверью кто-то негромко смеялся, шелестели бумаги. Обычный рабочий день Гильдии продолжался.

Я поставил стакан на подоконник и сцепил руки.

Общий девятый ранг у меня уже был. Этого у меня не отнимут. Но я пришёл сюда не ради силы, которой можно разбить каменный столб. Я хотел получить право отвечать за работу такого уровня. Под собственным именем, без скидки на возраст и без ссылок на достижения Дома.

И сегодня трое людей решали, заслужил ли я это право.

У отца завибрировал телефон. Василий посмотрел на экран и написал несколько слов.

— Дома спрашивают?

— Денис. Лена уже у нас. Алла ей постоянно звонит.

Я кивнул и потянулся к своему телефону. Написал Алле: «Работу закончил. Ждём решения».

Ответ пришёл сразу: «Я тоже жду».

Я перечитал эти три слова и погасил экран. Ей тоже приходилось ждать. А мне хотелось приехать к Самойловым уже с кольцом, попросить их согласия, поговорить с самой Аллой, наконец. Не переносить всё это ещё раз, потому что наш путь и без того был долгим.

Я вновь увидел перед собой золотую нить под лупой. Тонкую полоску металла между новым резом и рабочим контуром. Вспомнил, как дрогнули пальцы, прежде чем я отложил инструмент.

Нужно было заметить раньше. Ещё на бумаге…

— Саша.

Я повернулся к отцу.

Он чуть сжал моё плечо и тут же убрал руку. Я медленно выдохнул.

В кабинете отодвинули стул, послышались шаги. Мы оба посмотрели на дверь.

Щёлкнула ручка. На пороге появился Ковалёв. Я поднялся раньше, чем он успел заговорить.

— Александр Васильевич, прошу вас. Комиссия готова огласить решение.