Князь Андер Арес 13 - Тимофей Грехов

Только сейчас я понял свой просчёт и, создав вокруг иллюзию, активировал лингвистическое заклинание, с помощью которого Соня стала обладательницей самого распространённого языка на Грее. Эльфийские, гномьи и других рас я пока не стал ей давать. Слишком большая нагрузка на мозг.

Вскоре мы доели. Я расплатился, оставив служанке серебряный, позаимствованный у купца, и мы вышли на улицу. Сая ушла за крыши, и на улице стало сумеречно. Нам нужно было место, откуда можно телепортироваться, не пугая прохожих, и я повёл Соню в переулок за таверной.

Переулок был тёмный, между двумя глухими стенами, и заканчивался он тупиком с канализационной решёткой. Мы прошли шагов двадцать.

Сзади стукнули сапоги.

Я обернулся и там оказалось четверо человек. Они зашли сразу за нами, заградив вход в переулок. У переднего в руке я увидел нож с зазубринами, а потом орудие появилось из-за рукавов у остальных.

— Деньги, — сказал передний. — Все отдавай и девку тут оставишь.

— Тогда живой уйдёшь, — добавил второй, — может быть.

Соня напряглась. Я почувствовал это плечом. Она не закричала, не попятилась, но дыхание у неё стало частым.

— Я тебе говорил, — сказал я ей, не поворачивая головы, — что Грея мир, где правят сильные. И где законы далеки от земных.

— Эй! — заорал передний. — Что ты там мелешь!

Он шагнул вперёд.

— Кровавые клинки, — и в следующую секунду его голова отделилась от тела. Как и у его подельников, после чего вверх из шей ударили красные фонтаны. Потом тела упали… а головы покатились по мостовой, одна ткнулась в стену и остановилась, глядя на нас.

Соня смотрела на это. Её глаза увеличились от шока.

— Зачем… — она сглотнула. — Зачем ты убил их? Их можно было отдать стражникам, и…

— И их бы всё равно казнили. За нападение на дворянина здесь положена смерть. Без суда, потому что дворянин сам суд. — Я посмотрел на тела. — И поверь мне, прежде чем напасть на нас, эти ублюдки убили больше десяти человек.

— Откуда ты знаешь?

— Оттуда.

Я подошёл к решётке в тупике и телекинезом отодвинул железную крышку. Она проскрежетала по камню и легла рядом. Под ней, в полуметре, на каменном выступе над стоком, лежала девушка. Молодая, лет семнадцати, в простом платье. Горло у неё было перерезано от уха до уха, и глаза, остекленевшие, смотрели вверх, на нас. Она пролежала там, судя по всему, со вчерашнего дня.

Я почувствовал кровь и использовал чары сканирования ещё в таверне. Потому и повёл Соню сюда. Мне хотелось, чтобы она увидела куда попала.

Хотя можно ли к такому привыкнуть? Я думаю, что да. Ведь сам тому пример.

Соню тем временем вырвало.

Когда её отпустило, я активировал чары очистки. Они прошли по ней, по платью, по мостовой, по моим сапогам, и убрали всё. Потом я вплёл в неё чары исцеления, самую малость, чтобы прошла дрожь и перестало мутить.

— Я тебя предупреждал, Соня, — начал я, — что этот мир не такой, и…

— Я ни о чём не жалею, — перебила она. — И ни в чём тебя не обвиняю. Просто к этому надо привыкнуть. — Она вытерла рот ладонью и посмотрела на меня. — Наверное, ты сможешь меня понять. Одно дело видеть смерть по телевизору. Слышать о ней. И абсолютно другое вот так.

Я кивнул.

Я понимал. Я вспомнил, как в первый месяц на Грее смотрел на казнь на площади Виндара. И как через три года уже вырывал сердца. Я не знал, хочу ли, чтобы она к этому привыкла. Но она была здесь, и выбирать ей уже не приходилось.

— Пора, — сказал я. — Стража ходит по переулкам. Если нас увидят посреди четырёх тел, будет плохо.

Она взяла меня за руку.

Миг, и мы стоим на равнине, и перед нами… всего в километре, лежал Виндар.

Четыре яруса стен поднимались один над другим, и каждый следующий был выше другого на пятнадцать метров, при этом ещё и отступал от предыдущего на десять. Нижний, самый широкий, тянулся на километры и упирался в реку. Над ним второй, с башнями через каждые сто шагов. Третий, где на площадках стояли баллисты, и я отсюда видел их силуэты. По всем четырём ходили люди. Много людей: стража, гвардия, мастера, производящие ремонт стен. Я видел, как на втором ярусе сменяется караул, как на третьем кто-то смазывает баллисту.

— Это твой город? — спросила Соня.

— Мой.

— Он огромный.

— Он такой, каким должен быть город на границе с Пустошью.

— И ты его построил?

— Нет, конечно, — удивился я, услышав такой вопрос. — Его строили мои предки, как и эту стену. Я построил дороги, соединяющие нас с другими Великими родами и главными торговыми артериями. Также школу, газету, водопровод и големов. Остальное тут уже было до меня.

Мы пошли к воротам.

Шли медленно, как ходят люди, которые пришли пешком издалека и устали. По дороге, навстречу нам, проехали два всадника, и я узнал обоих по лицам. Оба несли службу в отборной первой гвардейской сотне, и оба были со мной на равнине, когда я выжигал подземный город вестников смерти. Они скользнули по нам взглядом и проехали дальше.

У ворот стояли четверо стражников. Двое у створок, двое на площадке над аркой, и у каждого на груди, поверх кольчуги, висел артефакт. Круглая пластина с прорезью посередине, через которую они смотрели на приезжих. Эти пластины делали я и Мишель. Пятьдесят штук, три года назад, после того как Макс Смит привёл в город шпиона под чужим лицом.

— Стой, — приказал старший. — Кто вы и с какой целью прибыли в город?

— Я Мартин Стёрт, — сказал я. — Прибыл к барону Грассу.

— С какой целью?

— Я целитель D-ранга. Надеялся, что в его школе смогу продвигаться вперёд.

Старший посмотрел на напарника. Тот посмотрел на меня через прорезь пластины. Я стоял и ждал, при этом знал, что пластина показывает ему одарённого невысокого ранга, в своей одежде, с женщиной без искры рядом.

— Покажи заклинание малого исцеления, — велел второй стражник.

Я стал строить конструкт.

Медленно, как строил бы D-ранг, с паузами на каждом узле, чуть корявее, чем следовало. Воины наблюдали за построением через пластины, и я видел, как один из них шевелит губами, считая узлы. Конструкт собрался, и я повернулся, после чего активировал его на лошади, которая стояла у коновязи возле ворот.

Лошадь была здорова. Она фыркнула, дёрнула ухом, и всё.

Направь я