Ольга Онойко - Море Вероятностей

Вася задумался.

По крайней мере на первый взгляд ассистент предлагал идеальное решение. Действительно, доступ к возможностям ЛаОси имели не только Системы Контроля и Управления. Их вотчиной были технические уровни, а антропогенными обычно управляли администраторы–люди. Правда, консольный терминал ЛаОси на этих уровнях выглядел иначе. Вася был дока по части администрирования нижних уровней, в Лабораториях его научили работать с интерфейсами СКиУ, но верхних уровней он никогда не касался. «Тэнра был главным админом, — подумал он, — и Тэнра может кого угодно утихомирить и убедить». Он приободрился. Переложить задачу и ответственность за неё на могучие плечи Юэ Тэнраи очень хотелось. Если Тэнра справится – а он наверняка справится – то дело будет, по сути, сделано.

Но всё это отнюдь не отменяло того факта, что высокоуровневые администраторы в подавляющем большинстве были крайне неприятными людьми, психопатами и ксенофобами. Профессиональные деформации на такой работе сводили с ума даже самых стойких. «Но они же сменяются, — вспомнил Вася подозрительно к месту. – Админ может сидеть на своём месте очень долго, а может и не сидеть. Тот тип, из‑за которого встали на уши и впали в неадекват местные Системы, был здесь тысячи лет назад. Для СКиУ это не срок, но админ‑то мог десять раз смениться. И если для него это проблемы далёкого прошлого, он не станет так буйно реагировать. Хорошо бы так».

Похоже, Анис был прав.

Вася уже собрался ему это сказать, когда появился Тэнра. Он пришёл не из воды, а откуда‑то сбоку, и успел высохнуть – стало быть, довольно долго где‑то бродил.

— У меня есть идея, — начал он.

— У меня тоже, — ехидно сказал Анис и мотнул головой в сторону Васи. – Давай его макнём!

Полохов опомниться не успел. Ассистенты дружно взяли его за руки и ноги и поволокли, гневно вопящего и извивающегося, к пенному прибою.

Вынырнув из волны, обиженный Вася даже разговаривать с ними не хотел. Он наорал на Никс, которые радостно плескались вокруг и пихали его жёсткими лапами, и побрёл, спотыкаясь, обратно к лежаку. Благо хоть вода оказалась тёплая… Никсы обогнали его, вылезли на берег первыми и, дружно отряхиваясь, окатили Васю мощным душем. Вася выругался и ощутил всепоглощающую ненависть к миру. «Идите вы все…» — пробормотал он, но плюхнуться на лежак не успел. Его догнал Тэнра, бодрый и смеющийся.

— Вася, — сказал он, — пойдём, я тебе кое‑что покажу.

— Я всегда знал, — сурово ответил Вася, — что нельзя о людях хорошо говорить. Как только скажешь о человеке что‑нибудь хорошее, он гадость сделает. Водой, например, обольёт.

Тэнра добродушно потрепал его по плечу.

— Пляж, солнце, море, а ты сидишь с угрюмым видом, будто кто‑то умер.

— Кто‑то вполне может умереть в ближайшее время, — Полохов посмотрел на него исподлобья.

Тэнра покачал головой.

— Марйанне не так легко убить, если ты об этом. А мы с Анисом сегодня утром решили, что стоит поговорить с администратором верхнего уровня.

— Анис уже доложился.

— Я знаю. Я этим займусь, Вась. Твоё дело – только дать мне канал связи.

Полохов остановился и вздохнул.

— Что бы я без тебя делал, — сдался он. – Ладно. Сейчас?

— Нет. Сейчас мы всё ещё гуляем. Пойдём, друг мой Вася, пойдём смотреть на кур.

— На кого? – изумился Полохов, но ассистенты вместе с демон–собаками уже тянули его вперёд, беспечные и упрямые.

…Четырёх породистых верховых кур вывели на набережную две девчонки–прокатчицы – обе малорослые, жилистые, коротко стриженные, лет семнадцати на вид. Огромные птицы были вдвое выше хозяек и всё время выгибали вниз длинные шеи – желали пообщаться. Девчонки перебирали им пушистые перья под горлом, похлопывали кур по клювам, чесали под крыльями. Птицы любовно курлыкали и игриво грызли рукава их кожаных курток. В массивных клювах скрывались острые зубы. Куртки у прокатчиц были одинаковые, из очень жёсткой, почти негнущейся кожи – рабочие, нарочно для кусачих птиц. Растрёпанные наплечники курток несли на себе следы зубов.

— А! – бросил кто‑то из прохожих, — фермерши приехали подзаработать.

— Кто хочет покататься? – крикнула одна из девушек, черноволосая, с узкими раскосыми глазами. – Круг по набережной – десять, сфотографироваться – два!

Сорванный, прокуренный голос её казался старше внешности. Вторая девушка, веснушчатая и курносая, пригладила шапку пепельных кудрей и стала проверять узды и сёдла. Куры переступали мощными лапами. Когти их выглядели устрашающе. Роскошное оперение белоснежными волнами ниспадало почти до земли. Птицы напоминали страусов, но выглядели гармоничнее и двигались изящнее. С клювастых морд смотрели большие, умные и дружелюбные глаза.

Вася стоял, открывши рот, и глазел на кур, как ребёнок.

— Ух ты!.. – только и смог выговорить он.

Одна из кур, единственная пёстрая среди белых товарок, подняла голову и издала оглушительный, но мелодичный вопль. Белые закурлыкали громче, и ближайшая начала нежно пощипывать перья на шее пёстрой.

— Это петух! – сказала черноволосая прокатчица. – На нём ездить нельзя.

Вокруг быстро собирались зеваки. Вася с компанией успели раньше прочих и стояли в первом ряду.

— Почему нельзя? – спросил кто‑то.

— На петухах ездят берейторы, — отозвалась девушка. – У кур сесть на спину – значит заявить, что ты главный. Петух оскорбится, тебя сбросит и сам сверху сядет. Мы его привели, потому что курам с ним спокойней, а иначе они авиеток пугаются.

— Так вы скажите, — поинтересовался другой зевака, — а на них летать можно?

Девушка смерила его взглядом.

— Вас кура не поднимет.

В толпе засмеялись: спросивший был изрядно пузат.

— Меня или Таяну – поднимет, — продолжала девушка, — а петух может взлететь с центнером груза. Но они летают не подолгу, больше любят бегать. Так что, кто хочет покататься?

Вася издал тихий жалобный писк. Никсы даже заскулили хором с ним.

— Это безопасно! – снова повысила голос черноволосая. – Птицы выезженные, смирные, ласковые! Круг по набережной – десять, сфотографироваться – два! Кто хочет покататься?

— Я хочу, — едва слышно и даже как‑то виновато пробормотал Вася.

— Васенька, ты что, трёхлетний? – хихикнул Анис. Прокатчица его услышала и обиделась.

— Мы и взрослых катаем, — сказала она. – Мы утром возле Башен работали и катали марйанне.

— Врёте, – заявил кто‑то из зевак.

— Вот и не вру!

— Хочу покататься на куре, — внятнее сказал Вася. – Хочу, и всё.

— С кем я связался, — поразился Анис, — Вася, ты инфантил.