Приговор для прокурора - Лана Сергеева

Пересилив себя, я всё-таки взглянула на пластиковую полоску.

Беременна, 7–8 недель...

Сколько?

Со всеми этими проблемами, устроенными мне Ливановым, я совершенно перестала следить за циклом.

Я знала, что Дима так же, как и я, мечтает о детях.

Но какой бы желанной ни была беременность, для меня она всё равно стала неожиданностью.

Как чудо, которого долго ждешь, но оно кажется таким призрачным и далеким, что, когда оно наконец-то случается, ошарашивает тебя, как ушат холодной воды.

Закрыла ладонями лицо и медленно сползла по стене.

Что-то во мне переключилось.

Радость, отчаянная и всепоглощающая, укрыла меня теплым нежным покрывалом.

Встала, покачиваясь и открыв дверь, начала натягивать на себя то, что попадалось под руку.

Дима.

Когда Карамелька, выскочив из ванной, начала натягивать на себя спортивные штаны и кружевную праздничную блузку, я понял, что либо началась война, либо случилось что-то из ряда вон выходящее.

А когда она напялила тапочки с ушками, накинула форменный пиджак и выскочила на улицу, я, толком не проснувшись, босиком поскакал за ней и чудом догнал её в гараже.

Схватил Карамельку на руки, отнёс в дом и уселся вместе с ней на диван в гостиной.

— А теперь выдыхай и говори, что именно произошло.

Она что-то забормотала себе под нос, стирая огромные капли слёз, струящиеся по щекам.

— Ну вот как можно сказать мужчине о том, что он станет отцом? Меня этому не учили...

Она протянула мне ладошку, в которой был зажат тест.

А когда я раскрыл ладонь Карамельки, замер и уставился на цифры.

— Так что же ты ревёшь, Вика?

— Ну, вообще-то, Колышев говорил, что приказ пришёл...

— Поздравляю! Теперь ты у нас полковник юстиции и будущая мамочка.

— Герман Эдуардович говорил, что на пенсию собирается, а меня будет рекомендовать на своё место.

— Значит, придётся старику ещё немного поработать, пока ты не вернёшься из декрета!

— Лужин, у тебя всегда всё так просто!

— Вика, я всю жизнь ждал тебя! Давай уже жить! А ещё я тебя сильно-сильно люблю. Так сильно, что страшно проснуться и понять, что всё это мне привиделось. Ну чего ты расстроилась?

— Я не расстроилась, я очень рада. Просто это так неожиданно, да и мы не планировали. А ещё мне надо срочно в клинику, чтобы меня там убедили, что всё это правда!

— Вика! Выдыхай! Я всегда буду рядом и обещаю во всём помогать.

— Честно-честно?

— Честно-честно! Завтракать будешь?

— Ой, я и правда очень голодная! Но сначала я хочу сдать анализы!

— Тогда марш переодеваться, а я быстренько соберу тебе с собой пару бутербродов... Тебе теперь ни в коем случае нельзя голодать! Моему сыну это противопоказано!

— А всё-таки есть плюсы, когда тебя любит такой мужчина, как ты. Чувствуешь себя самой нужной, самой важной, и, чёрт побери, я хочу замуж за тебя, Лужин!

— Вот и славно! А я думал, ты так и будешь морочить мне голову своими обещаниями...

— Сдаюсь! Даже готова на твою фамилию!

Вика чмокнула меня в щёку и ускакала одеваться, а я на скорую руку сделал бутерброды и, натянув на себя одежду, пошёл как примерный семьянин греть машину, чтобы моя Карамелька не замёрзла.

А через час мы уже слушали сердечко нашего малыша, переглядываясь и вытирая слёзы, как беременные на всю голову родители.

— Я обожаю тебя, Лужина! Ты перевернула мой мир!

Смотрел на монитор, на котором отображалась малюсенькая чёрная точка, и понимал, что я самый счастливый мужчина на свете.

У меня была любимая работа, друзья, а самое главное — женщина, о которой я мечтал всю жизнь, и скоро должен был родиться ребёнок.

А впереди много-много незабываемых, счастливых моментов, которые мы пройдём вместе, рука об руку.

Вот оно — абсолютное счастье!

Конец.