Школа благородных девиц Терезии Ольденбургской 3 - Елизавета Владимировна Соболянская

— Простите меня, — сразу повинился Ефим Александрович, — я позволил себе лишнего. Дорога расслабляет, не удержался. Обещаю впредь держать себя в руках!

Саша тщательно поправила перчатки и рукава, но отходить не стала — просто посмотрела в глаза Ефиму Александровичу и едва слышно вздохнула. Медведев выдержал ее взгляд стойко — только коротко поклонился, давая понять, что не отстанет.

Саша не выдержала — улыбнулась.

Она давно испытывала к прапорщику чувства, но ответственность за школу давила на плечи. Поэтому каждый маленький шаг Медведева к себе Александра воспринимала не то чтобы в штыки, но настороженно и тихонькой улиточкой отползала в сторону. Да, приносит ягоды по утрам — приятно, но ведь женам такие подарки не делают! Да, прикрывает широкой спиной от светских болтунов и от реальных опасностей — а что если после венчания перестанет?

Прапорщик же с аккуратностью и настойчивостью продолжал плести сети.

Вот даже эта поездка к родным — он ее с весны планировал. Аккуратно. На цыпочках. Выяснил у герцогини, что отпуск директрисе положен. Убедил написать прошение. Подкорректировал сроки. Написал родным — убедил их собраться в одном месте, а потом стремительным наскоком предложил Александре покинуть столицу на время отпуска — чтобы и противники поутихли, и другие работники школы отдохнули и расслабились.

Аргументы привел убойные — Саше ведь и ехать некуда было, а здоровье поддержать надо. Воды — далеко и дорого, а щедрая на солнце, хлебородная Тверь — что может быть лучше?

В общем, уболтал и повез.

А теперь уже и поздно бежать — вот он тракт, вот она карета, вот любопытно моргающая глазами Матрена, впервые покинувшая шумный город и его предместья. Дремлющий кучер и настороженный денщик Медведева. Оба из бывших солдат и караулят по очереди.

Улыбку Александры Ефим понял правильно — давить не стал, просто улыбнулся в ответ и отошел, давая возможность вздохнуть и принять очередное сближение. Осознать, что убежать от этого мужчины просто так не получится, да и надо ли бежать?

Следующая остановка прошла малозаметно — деревня, небольшая ямская станция, всего два десятка лошадей, умывание холодной водой, брусничный взвар.

Некипяченую воду Александра сама не пила и никому не позволяла. Летом в жару легче легкого было подхватить холеру, дизентерию или отравление. Так что за чистотой Саша следила пристально, ссылаясь на все ту же неведомую «матушку» из Пскова.

К вечеру добрались до Чудова.

Вернее, до села Ям-Чудово, поскольку в селе этом находилась самая большая ямская станция на Санкт-Петербургском тракте в Новгородской губернии. Триста лошадей, мужики все в ямщиках, бабы варят, стирают и убирают за проезжающими.

Когда карета остановилась у каменного здания станции, измученной Александре было уже все равно, где вытянуть ноги — ни сидеть, ни стоять она не могла.

Медведев, оценив ее серое лицо, прикрыл дверцу кареты, сказал, что предъявит подорожную и спросит лошадей, после чего ушел куда-то на некоторое время.

Вернувшись, он поднял Сашу на руки и понес совсем не на станцию, а в дом священника, который притулился за большим красивым храмом, стоящем над рекой.

Там девушку встретила, блестя от любопытства глазами, шустрая живая старушка лет семидесяти на вид. Она представилась матушкой Ксенией, поахала, увидев отекшие в ботинках ноги, пообещала немедля истопить баньку и послать с гостьей девку — чтобы попарить как следует.

Медведев молча сунул ей пару серебряных рублей «за приют» и сказал:

— Здесь заночуем. Лошадей утром подадут, я договорился.

— Ефим Александрович, — Саша сглотнула, но все же спросила: — если бы не я, вы бы ехали всю ночь?

— Сейчас лето, светло, — пожал плечами прапорщик, — можно ехать, можно не ехать. В следующий раз, прошу вас, Александра Николаевна, не молчите. В карете можно разложить диван, чтобы лечь.

Девушка только вздохнула.

Прежде, в своем мире, она считала, что путешествие — это приятно, но здесь… Жуткая дорога, в самых «лучших» местах засыпанная утрамбованным щебнем, а в остальных — навозом. Насекомые. Пыль. Полное отсутствие амортизации.

Александра не подумала прихватить в дорогу бриджи для верховой езды, которые дамы надевали под амазонку — просто сидело у нее в голове убеждение двадцать первого века, что недостающее можно прикупить на месте. Поэтому ее поездка верхом выдалась короткой — пока очаровательные «попыхи» с шитьем по краю не стерли ей бедра.

Потом — тряска в карете. Бесконечная. Ну как в магическом мире до сих пор не решили вопрос амортизации? Где мягкие рессоры и пружины?

Неудачная попытка уснуть. Жара, духота, тошнота и головная боль. А хуже всего ее неосторожность с брусничным взваром — все время хотелось в кустики и пить, а к вечеру болезненно отекли ноги.

В общем, состояние после первого дня путешествия — ложись и помирай. Очевидно, Медведев это понял, поэтому устроил невесте полноценный отдых, а не короткую передышку в комнате на станции с кривым диванчиком и колченогим стулом.

Жена священника, которую попросили позаботиться о Саше, увидев ее ноги — стертые и отекшие, смотрела с большим сочувствием и распорядилась принести в баню не только мыло, веники и травяной чай, но и какую-то особую «седельную» мазь, которой спасались фельдъегеря и курьеры.

Александру пропарили в бане, занеся туда в простыне, напоили травяным чаем, обдали ледяной водой до визга и снова пропарили. В баню гостью несли, а вышла она уже сама — спустилась по деревянной лесенке прямо в реку. Охладилась, поплавала чуть-чуть у самого берега и после в той же простыне поднялась обратно в баню — отмывать волосы от дорожной пыли, пить душистый чай и дремать в доме на широкой лавке в одном шлафроке, пока служанка хозяйки хлопала ее дорожное платье, чистила ботинки, стирала белье и шарфы.

Медведев тоже посетил баню, как и кучер и все слуги. Но прежде вызвал к экипажу местного кузнеца и попросил сделать все, чтобы его невесту меньше трясло в дороге.

Кузнец, привычный к самым разным средствам передвижения — ямская станция есть ямская станция, с уважением осмотрел карету, повздыхал и сказал, что повозку аглицкой работы переделывать — только портить. Но вот сделать госпоже мягче — можно. Подушек прикупить у его сватьи пуховых и вот эти вот ремни кожаные перетянуть на новые — потолще, поупористей.

Медведев протянул кузнецу золотой и велел действовать. Правда, напомнил, что обратно они