Хозяйка пансиона на Вязовой улице - Лина Грин

— Вы хотите купить здание? — спросила Беатрис.

Элеонор почувствовала, как внутри всё напряглось. Она не успела рассказать воспитанницам о намерениях Уитмора, но, судя по всему, новости уже дошли до них.

— Беатрис, вернись к уроку.

— Мы всё равно узнаем, мисс Блейк.

— Да. Но сейчас у тебя есть занятие, которое нужно закончить.

Девочка бросила на Уитмора последний вызывающий взгляд и ушла.

— У вас непростые воспитанницы, — заметил он.

— Они не обязаны быть удобными.

— С этим я не спорю.

Они прошли в старший класс. На стене висела карта Европы, а на подоконнике лежали несколько книг по естественной истории. Уитмор остановился возле одной из парт, на которой были аккуратно разложены тетради.

— Здесь занимаются все семь?

— Да. Мы разделяем занятия по уровню подготовки. Пока это единственный способ сохранить расписание.

— А преподавателей хватает?

— Пока да. Но если мистер Прайс уйдёт, придётся искать замену.

— На какие средства?

— Это один из вопросов, который я решаю.

— Вы отвечаете на каждый мой вопрос одинаково.

— Потому что вы задаёте их так, словно я обязана уже иметь готовое решение.

Уитмор посмотрел на неё.

— А разве не обязаны?

Элеонор не нашлась с ответом сразу. Он был прав: она приняла наследство вместе с обязательствами. Но это не означало, что за несколько дней можно исправить последствия чужих решений.

— Я обязана искать решение, — сказала она наконец. — И буду это делать.

Они вышли в коридор. Там их встретила миссис Хадсон с корзиной белья.

— Мистер Уитмор, — произнесла она без особого радушия.

— Миссис Хадсон.

— Вы давно не были у нас.

— Обстоятельства не позволяли.

— Обстоятельства, как правило, всегда находятся, когда дело касается этого дома.

Элеонор посмотрела на домоправительницу. Та редко позволяла себе подобный тон, но сейчас даже не пыталась скрыть недовольство.

— Миссис Хадсон, — спокойно произнёс Уитмор, — если у вас есть претензии ко мне, вы можете изложить их попечителям.

— Я уже излагала. Только никто не захотел слушать.

— Тогда, возможно, стоило обратиться ко мне лично.

— Вы были здесь в августе, сэр. И слышали, что говорила прежняя хозяйка.

Элеонор перевела взгляд на Уитмора.

— Что именно она говорила?

— Это не относится к сегодняшнему визиту, мисс Блейк. В августе ваша предшественница сообщила мне, что обнаружила нарушения в расходах. Я предложил провести независимую проверку. Она отказалась.

— Почему?

— Сказала, что сама разберётся.

— И вы ей поверили?

— Я не имел оснований считать иначе.

— Но теперь вы говорите, что школа не заслуживает спасения из-за долгов, о которых могли знать ещё летом.

— Осторожнее, мисс Блейк. Вы не знаете, о чём говорите.

— Тогда объясните.

— Я приехал обсудить будущее пансиона, а не оправдываться за решения вашей предшественницы.

Он направился к выходу. Элеонор не стала его останавливать. Она получила больше, чем ожидала: Уитмор знал о нарушениях ещё до того, как Пембертон покинул пансион. И всё же не предпринял действий, которые могли бы предотвратить нынешнее положение.

У ворот Александр задержался, пока слуга открывал дверцу кареты.

— Мисс Блейк.

Элеонор подошла ближе.

— Да?

— Я советую вам не делать поспешных выводов относительно моей осведомлённости. Вы можете обнаружить, что ваша предшественница принимала решения, о которых вы не подозреваете. Не все документы, которые кажутся вам подозрительными, обязательно свидетельствуют о преступлении.

— А не все люди, которые выглядят благоразумными, обязательно поступают честно.

Уитмор посмотрел на неё. В его выражении не было ни раздражения, ни улыбки.

— Вы всегда так разговариваете с людьми, от которых зависит судьба вашего учреждения?

— Только когда они напоминают мне, что могут его закрыть.

— Тогда вам стоит научиться выбирать союзников.

Он сел в карету. Элеонор осталась у ворот, пока экипаж не скрылся за поворотом.

В учительской её ждала мисс Мортон.

— Я слышала, что приезжал мистер Уитмор.

— Он потребовал предварительный бюджет через три дня.

— И вы согласились?

— У меня не было особого выбора.

Элис заметила бумаги на столе.

— Вы нашли что-то ещё?

Элеонор достала расписку из ящика и положила перед ней.

— Мне нужно спросить вас об одной подписи.

Мисс Мортон побледнела, едва взглянув на документ.

— Где вы это нашли?

— В папке с августовскими выплатами. Миссис Хадсон сказала, что вы подписывали бумаги в присутствии Пембертона и сэра Реджинальда Харкорта. Вы можете объяснить, что это за сумма?

Элис долго молчала.

— Это не жалованье.

— Тогда что?

— Пембертон сказал, что деньги предназначены для покупки пианино. Он попросил меня подтвердить, что инструмент будет доставлен, когда поставщик получит оплату.

— Но пианино так и не привезли.

— Я знаю.

— Почему вы подписали расписку?

— Потому что он сказал, что деньги уже выделены, а поставщик задерживает доставку. Я не хотела, чтобы младшие девочки остались без занятий музыкой. Он обещал, что инструмент привезут через неделю.

— Вы получили хоть какую-то часть этих денег?

— Нет.

— Почему вы не сказали мне об этом вчера?

Элис опустила глаза.

— Потому что тогда пришлось бы признать, что я подписала документ, не проверив его. Я была уверена, что поступаю правильно. А теперь эта бумага выглядит так, словно я помогла ему украсть деньги.

Элеонор не стала смягчать ответ.

— Она действительно может так выглядеть. Но если вы расскажете всё, что помните, у нас будет возможность установить, что произошло.

— А если мне не поверят?

— Тогда придётся искать другие доказательства.

— Вы думаете, мистер Уитмор поверит?

— Не знаю. Но он явно знает больше, чем рассказал сегодня.

Элис забрала расписку, внимательно изучила подпись и вернула документ на стол.

— Сэр Реджинальд присутствовал не просто так. Он сам спросил, согласна ли я, чтобы пианино купили у поставщика из Лондона. Пембертон сказал, что тот работает с семьёй Уитморов.

Элеонор вспомнила слова миссис Хадсон о визите Харкорта и теперь уже не сомневалась, что этот человек был связан с финансовыми делами пансиона теснее, чем хотел показать.

— Вы помните название фирмы?

— Нет. Но я могу попытаться восстановить его по письмам. Пембертон хранил переписку в кабинете.

— В кабинете, который теперь заперт?

— Да.

Элеонор посмотрела на дверь бывшего управляющего. Ключи от неё лежали в её комнате, но она пока не решалась вскрывать ящики без понимания, что именно ищет.

— Завтра мы разберёмся с письмами, — сказала она. — И больше никаких подписей под документами, которые вы не прочитали.

Поздно вечером Элеонор составила предварительный перечень расходов. Сумма задолженности росла с каждым новым документом. Даже если удастся доказать мошенничество Пембертона, деньги не вернутся в тот же день. А до проверки попечителей оставалось меньше шести недель.

Она записала на отдельном листе три задачи: сократить текущие расходы без ущерба для питания и отопления, найти новых воспитанниц и получить