Хозяйка пансиона на Вязовой улице - Лина Грин

Под расчётами лежала записка, которую она нашла среди бумаг ещё накануне. Короткая фраза, написанная неизвестной рукой:

«Не пытайтесь спасти пансион. Вам не позволят этого сделать».

Раньше Элеонор решила, что это чья-то попытка запугать её. Теперь записка приобретала другой смысл. Если Харкурт и Пембертон действительно действовали сообща, закрытие школы могло быть выгодно не только покупателю здания, но и тем, кто хотел скрыть старые финансовые махинации.

Она убрала записку в папку и погасила свечу.

На следующий день предстояло открыть кабинет Пембертона. Но прежде нужно было выяснить, почему Александр Уитмор, зная о подозрительных расходах ещё с августа, предпочёл не вмешиваться.

И почему теперь, когда она пыталась разобраться, он так настойчиво требовал доказательств от неё, а не от людей, которые вели счета до неё.

Кабинет Пембертона оказался заперт не потому, что там хранились особенно ценные вещи. По крайней мере, Элеонор надеялась именно на это.

Ключ повернулся в замке с трудом. Дверь открылась, выпустив запах пыли, старой бумаги и давно потухшего камина. На письменном столе лежали несколько книг, чернильница и засохшая веточка лаванды. Всё выглядело так, словно управляющий собирался вернуться после короткой прогулки, а не исчез несколько месяцев назад.

— Не трогайте пока бумаги, — попросила Элеонор миссис Хадсон, которая пришла вместе с ней. — Сначала посмотрим, что здесь осталось.

— Если вы надеетесь найти здесь деньги, боюсь, вас ждёт разочарование.

— Я надеюсь найти объяснение, куда они делись.

Миссис Хадсон осмотрела комнату с нескрываемым отвращением.

— Он всегда держал всё под замком. Даже ключ от кладовой забирал с собой, хотя я отвечала за кухню.

Элеонор подошла к столу. В верхнем ящике обнаружились письма поставщиков, счета и несколько незаполненных бланков. Нижний ящик был заперт. Она попробовала ключ, которым открыла дверь, но тот не подошёл.

— У него был отдельный ключ?

— Всегда носил на цепочке. Говорил, что там личные бумаги.

— Вы знаете, где цепочка?

— Нет. После его отъезда никто её не видел.

Элеонор отложила ящик до лучших времён. Вскрывать его без необходимости не хотелось: если внутри действительно находились важные документы, повреждённый замок мог стать поводом обвинить её в уничтожении доказательств.

Вместо этого она занялась письмами. Несколько счетов относились к обычным покупкам, другие касались поставок угля и ремонта крыши. На первый взгляд всё выглядело убедительно, но даты не совпадали с записями миссис Хадсон.

Особенно заинтересовало её письмо от торговой фирмы «Уилкинс и сыновья». Поставщик сообщал, что не может продолжать отпуск товара в долг, поскольку предыдущие счета не оплачены. При этом в общей ведомости значилось, что все поставки за тот период были оплачены полностью.

— Миссис Хадсон, вы говорили, что мистер Уилкинс привозил уголь?

— Да. Но только один раз за последние два месяца.

— А здесь указаны три доставки.

— Значит, кто-то хорошо заработал на воздухе.

Элеонор переложила письмо в папку с пометкой «Поставщики».

На дне стопки лежал конверт с именем сэра Реджинальда Харкорта. Письмо было коротким, но одна фраза заставила её перечитать его дважды:

«После окончательного оформления обязательств вы сможете рассчитывать на содействие в приобретении здания. Прошу не затягивать вопрос с документами».

Подписи внизу не было. Только инициалы Р. Х.

— Вы видели это письмо раньше? — спросила Элеонор.

Миссис Хадсон подошла ближе.

— Нет. Но почту для мистера Пембертона приносили сюда. Иногда он просил меня оставить конверты на столе, иногда забирал сам.

— А сэр Реджинальд часто приезжал?

— Достаточно часто, чтобы я перестала считать его визиты случайными.

Элеонор положила письмо отдельно. Теперь у неё было подтверждение, что Харкорт обсуждал приобретение здания с управляющим ещё до отъезда последнего. Но само по себе это не доказывало мошенничества. Возможно, речь шла о законной сделке, которую прежняя хозяйка пыталась остановить.

— Есть ещё кое-что, мисс Блейк, — сказала миссис Хадсон.

Она достала из кармана сложенный листок.

— Я нашла его в кладовой, когда разбирала старые коробки. Не знаю, зачем сохранила.

Это была записка от прежней хозяйки, адресованная миссис Хадсон. В ней говорилось, что некоторые документы следует хранить отдельно, поскольку управляющему больше нельзя доверять. Дата стояла за неделю до отъезда Пембертона.

— Почему вы не показали её раньше?

— Я не была уверена, что вы действительно хотите разобраться. Простите, мисс Блейк, но прежняя Элеонор редко интересовалась тем, что происходило в пансионе, если это не касалось её личных дел.

Эти слова неприятно задели, но Элеонор не стала защищаться. Ей приходилось принимать последствия поступков женщины, в теле которой она теперь жила.

— Вы правы. Я не могу требовать, чтобы вы сразу мне доверяли.

— Я и сейчас не доверяю вам полностью.

— Тогда будем работать с тем, что есть.

Миссис Хадсон впервые за утро посмотрела на неё без привычной настороженности.

К полудню Элеонор составила список долгов. Цифры складывались в неприятную картину: пансион задолжал не только преподавателям, но и торговцам, ремонтникам и владельцу небольшого склада, откуда раньше привозили муку.

Общая сумма оказалась настолько большой, что даже продажа части мебели не решила бы проблему. А денег в кассе оставалось едва ли на две недели обычных расходов.

Она позвала мистера Прайса и мисс Мортон, чтобы обсудить положение.

— Я не стану скрывать от вас цифры, — начала Элеонор. — Если мы продолжим тратить деньги в прежнем объёме, через две недели не сможем оплачивать даже продукты.

— Значит, придётся сокращать расходы, — сказал Прайс.

— Да. Но не за счёт питания и отопления.

— Тогда за счёт чего?

— Я пересмотрю закупки, откажусь от необязательных расходов, попробую договориться с поставщиками. Кроме того, нам нужны новые ученицы. Сейчас семеро воспитанниц не покрывают даже половины постоянных расходов.

Элис посмотрела на список.

— Родители не станут отдавать сюда дочерей, пока ходят слухи о долгах.

— Поэтому нам нужно изменить то, что люди видят, а не просто просить их поверить нам на слово.

— Вы хотите устроить приём?

— Нет. Сначала нужно привести в порядок учебные комнаты, подготовить программу занятий и показать, что пансион действительно работает.

Прайс нахмурился.

— Вы говорите так, словно мы открываем новое заведение.

— В каком-то смысле так и есть. Только у нас уже есть ученицы, преподаватели и здание. Осталось доказать, что всё это не обречено.

— А жалованье?

Элеонор выдержала его взгляд.

— Я не забыла. Но сейчас не могу выплатить вам всё сразу. Предлагаю зафиксировать долг письменно, а текущие выплаты начать с ближайшего поступления денег. Если вы не готовы ждать, я не стану вас удерживать.

Прайс помолчал.