Измена. Лишняя жена дракона - Лиссбет Котцова
Глава 7 Метка Матери гнезда
— Объясните мне, почему все в этом проклятом мире знают о моей жизни больше, чем я сама.
Я сказала это ровнее, чем чувствовала.
На самом деле у меня дрожали колени.
Двор Шавцихе был разворочен, как после землетрясения. Каменные плиты вздыбились, ворота висели на одной петле, на стенах ещё дымились следы чужой магии. Люди в масках лежали без сознания там, куда их бросил чёрный дракон. Один стонал у колодца, прижимая руку к расплавленной маске. Другой не шевелился вовсе.
И среди всего этого стоял Тариэл Месхи.
Человек, который несколько минут назад был огромным чёрным драконом.
Я знала, что должна бояться его. Любой здравый человек боялся бы. Но после Совета, развода, письма мёртвой Тамары, крови на воротах и нападения на детей мой внутренний здравый человек, кажется, сидел где-то в углу и тихо смеялся.
Тариэл смотрел на меня так, будто решал: я опасность, загадка или особенно раздражающая ошибка.
— Тебе правда никто не сказал? — спросил он наконец.
— Мне сегодня успели сказать, что я бесплодна, неполноценна, лишняя, не выживу в Шавцихе и не имею права спорить с Советом. Про эту метку как-то забыли.
Марта за моей спиной тихо кашлянула. Не то чтобы смех, но близко.
Уголок губ Тариэла дрогнул.
— Ты всегда была колючей?
— Нет, — ответила за меня Мариам.
Все повернулись к девочке.
Она стояла в дверях кухни, босая, в старом платьице, прижимая к груди куклу. Темур держался рядом, напряжённый, как натянутая струна. Лука выглядывал из-за его ноги, маленький, тёмный, с дрожащими крыльями.
— Раньше она плакала внутри, — сказала Мариам. — Теперь злится наружу.
Тариэл медленно перевёл взгляд с девочки на меня.
— Интересно.
— Не очень, — буркнула я.
— Очень, — возразил он. — Особенно если учесть, что прежняя Тамара Орбелиани ни за что не смогла бы сломать подавляющий камень голой рукой.
Я посмотрела на свою ладонь.
Ожог почернел, кожа саднила, пальцы плохо сгибались. Если бы всё происходило в моём мире, я бы уже сидела в травмпункте, ругалась на очередь и пыталась не расплакаться от боли. Здесь же Марта просто обмотала бы руку травами, дом зашептал бы в стенах, а дракон-изгой сделал бы вид, что удивлён, почему я не умерла эффектнее.
— Подавляющий камень? — спросила я.
Тариэл наклонился, поднял с пола серый осколок и покрутил между пальцами.
— Камень, который глушит волю живого дома. Редкая мерзость. Совет не даёт такие игрушки случайным людям.
— Значит, это были люди Совета?
— Или те, кто хочет, чтобы ты так думала.
— Очень утешительно.
Он бросил осколок на землю и наступил на него каблуком. Камень рассыпался в пыль.
— Утешать я не нанимался.
— А хамить?
— Это бесплатно.
Темур вдруг фыркнул.
Я обернулась. Мальчик тут же сделал вид, что не улыбался.
Странное дело: после нападения, крови и огня этот короткий звук оказался почти чудом. Не радость. Нет. Просто маленькая трещина в страхе.
Тариэл тоже услышал. Его взгляд смягчился на мгновение, когда он посмотрел на детей. Не полностью. У таких мужчин мягкость, наверное, вообще долго не живёт на лице. Но она была. Быстрая. Спрятанная.
— Их надо увести внутрь, — сказал он. — Пока те, кто лежит во дворе, не очнулись.
— А с ними что делать?
— Допросить.
— Вы умеете?
Он посмотрел на меня.
— Я похож на человека, который разговаривает с врагами ласково?
— Вы вообще не очень похожи на человека.
На этот раз он почти улыбнулся.
— Уже лучше, княгиня.
— Не называйте меня так.
— Тамара?
Я замолчала.
Имя легло между нами тяжело. Как чужой плащ на плечи. Я не хотела, чтобы он называл меня Тамарой. И не могла сказать: зовите меня Ариной. Не сейчас. Не при детях. Не при Марте. Не при мужчине, который знал прежнюю хозяйку этого тела и уже смотрел так, будто что-то заподозрил.
Мариам тихо сказала:
— Она пока не знает, как её зовут.
У меня перехватило дыхание.
Девочка говорила просто. Без жестокости. Но попала в самое сердце.
Тариэл больше не улыбался.
— Тогда сначала метка, — сказал он. — Потом имена.
Мы вошли в зал Шавцихе.
Дом после битвы гудел низко, устало. Я почему-то чувствовала это не ушами — кожей. Будто сама крепость была огромным зверем, который прикрыл детей своим телом, получил удары, но всё ещё стоял.
Марта усадила детей у очага. Темур сначала сопротивлялся, потом всё-таки сел, когда Лука, не удержавшись, привалился к его боку. Мариам устроилась рядом и начала гладить куклу по лысой тряпичной голове.
Тариэл остановился у высохшего фонтана в центре зала.
— Руку.
— Что, простите?
— Руку покажи.
— А попросить нормально в вашем воспитании не предусматривалось?
— После того как женщина голыми руками ломает подавляющий камень, я обычно экономлю время на любезностях.
— Как жаль.
Но руку я всё-таки протянула.
Не потому что подчинилась.
Потому что хотела знать.
Тариэл не схватил на этот раз. Взял осторожно. Неожиданно осторожно для человека, который недавно плавил маски врагам. Его пальцы были тёплыми, шершавыми, на костяшках — старые шрамы. Он повернул моё запястье к огню.
Чёрная метка выглядела почти живой. Крыло, тонкая линия детской ладони и едва заметная звезда в центре, которой раньше не было.
Тариэл замер.
Марта подошла ближе и побледнела.
— Звезда появилась?
— Когда она сломала камень, — сказал Тариэл.
— Что это значит? — спросила я.
Он отпустил мою руку не сразу.
— В старых летописях таких женщин называли Матерями гнезда.
— Звучит так, будто я должна начать откладывать яйца.
Темур прыснул уже открыто.
Марта шикнула на него, но сама странно отвела лицо.
Тариэл посмотрел на меня долгим взглядом.
— Ты всегда закрываешь страх шутками?
— Только когда рядом драконы, которые забывают объяснять главное.
Он кивнул, будто принял удар.
— Мать гнезда — не мать по крови. Это женщина, чей дар способен слышать детей разных драконьих родов, удерживать их силу от распада и пробуждать источники, которые обычные драконы давно считают мёртвыми.
Я медленно опустилась на край фонтана.
— Я не умею ничего пробуждать.
— Уже умеешь. Шавцихе открыла ворота. Защитный круг отпустил детей. Дом подчинился тебе во время нападения. Подавляющий камень сломался в твоей руке, хотя должен был выжечь тебе сердце.
Очень приятный список.
— А почему