За гранью Самайна. Наследница - Анна Айдарова
Тишина здесь была другой — глубокой, наполненной шорохом листвы за окном, отдалёнными голосами птиц, едва различимым дыханием земли. Я вдохнул полной грудью и впервые за долгое время не почувствовал привычного давления в груди.
Я вернулся. Наконец-то вернулся домой.
Да, от моего дома осталось не так много. Старый каменный дом вместо разрушенного замка — вот и все, что мне осталось. Только вот ни мои земли, ни мой холм так и не признавали никого иного, кроме меня и наших с Гвен детей. И сколько бы Двор Зимнего Сна ни находился под запретом, этого было не изменить.
Первые дни ушли на самое необходимое: я проверял запасы, дом и хозяйственные постройки во дворе. Эл и мальчишки выбрали себе по комнате и активно наводили там свои порядки. Сыновьям все было как игра, а вот активность Эйлис меня немного настораживала. Она так рьяно взялась за обустройство комнат, словно хотела только одного: чтобы времени почти не оставалось. Иногда я заставал её за уборкой или за попытками привести в чувство какой-либо предмет обстановки, который, по её мнению, выглядел совершенно неприемлемо: оттирала доски дубового стола, полировала подсвечники, протирала окна, хотя для этого, пожалуй, было уже холодновато. Она не жаловалась и не спрашивала, сколько времени мы проведем здесь и когда мы вернемся к привычной лондонской жизни. Возможно, ей самой было легче заниматься чем-то определённым, чем оставаться наедине с собственными мыслями.
Мальчики тоже быстро освоились. Их радовало всё: простор, возможность подолгу гулять, холмы. Они возвращались домой раскрасневшимися, возбуждёнными и неизменно находили, о чём рассказать. Иногда я подозревал, что половина их историй сильно преувеличена, но не видел причин портить им удовольствие. Мы сходили на холм, и я показал им место, где стоял замок, в котором я вырос, и места, в которых мы играли с братьями. Они рьяно осваивали место, а я сидел у чудом уцелевшего дуба, закрыв глаза, и слушал их смех и вдыхал аромат ритиэйль, что распускались там, где ступала нога наследников Двора Зимнего Сна. Мой холм жил. Жил, не смотря ни на что.
Через несколько дней я привел лошадей. Для мальчиков — пару пони, спокойных и серьезных, но еще не ходивших под седлом. Шесть лет — им давно уже пора учиться ездить верхом и обращаться с лошадьми. Эл досталась смирная лошадка — серая в яблоках. Я даже не ожидал, с какой охотой и радостью Эйлис проводила с ней время, привязавшись к ласковой кобыле. Два последних стойла заняли мой черный гигант, явно обрадовавшийся возвращению, и гнедая кобыла. Она стояла в конюшне, ухоженная, спокойная, привыкшая к седлу и человеческим рукам, и печальная. Эл когда впервые увидела ее, задержалась возле стойла, разглядывая новую лошадь. Потом посмотрела на меня. И промолчала.
По вечерам мы собирались у камина. Мальчики читали или задавали бесконечные вопросы. И выполняли мелкие поручения: принести дрова, проверить, всё ли убрано в конюшне, помочь сестре. Иногда они спорили, кто будет выполнять то или иное дело, иногда — пытались переложить друг на друга какую-то обязанность. Эл вмешивалась, если их препирательства затягивались. И каждой минуте вечера было больше жизни, чем в целом лондонском дне.
Элли неожиданно хорошо ладила с братьями, хотя порой делала вид, будто их присутствие утомляет её больше, чем что бы то ни было.
Однажды мальчики вернулись с холма с охапкой цветов, и вся комната Эйлис оказалась уставлена корзинками, которые они принесли.
— Ты ведь еще не ходила в холмы, — авторитетно и совсем по-взрослому заявил мой старший. — И ты не видела, как они появляются из-под снега. Мы решили тебе их принести. Тебе нравится? — допытывался он, заглядывая сестре в лицо и пристально наблюдая — улыбнется ли сестра?
Эл улыбалась. Трепала мальчиков по рыжим макушкам, обнимала и улыбалась. Цветы остались стоять, и к вечеру комната наполнилась мягким серебристым сиянием. Свет не был ярким, скорее напоминал отблеск луны на свежем снегу. Он ложился на стены, мебель и светлые волосы дочери, когда она сидела рядом с цветами и рисовала в своём блокноте.
Мальчики были довольны собой. Они то и дело заглядывали к сестре, чтобы убедиться, что подарок всё ещё стоит на месте и она не передумала ему радоваться.
Что ж, дети постепенно привыкали к новому дому. К нашему дому. Мальчики уже почти не вспоминали Лондон, но про Гвен спрашивали. Может быть, это было неправильно, лишать их матери, но… они фэйри. А фэйри в людском мире — не самая лучшая идея. Я обещал им обязательно навестить маму чуть позже. Обязательно. Я не хотел признаться даже себе, что боялся увидеть Гвен. Потому что если последние слова будут сказаны…
Эл всё ещё временами грустила. Она могла подолгу сидеть у окна, смотреть на холмы или читать, не замечая, что давно не переворачивала страницу. Я не хотел спрашивать, что её тревожит. Если она захочет рассказать, то расскажет сама.
Впрочем, я видел, что ей было очень непросто.
Утром мальчики уехали в холмы снова. Эл осталась дома. Я нашёл её в гостинной. Она смотрела в окно и перебирала, не замечая, ритиэйль. Иногда она подносила один из цветков ближе к лицу, словно пыталась рассмотреть тончайшие прожилки на лепестках. Серебристое сияние окутывало её руки и волосы. Но взгляд… взгляд был отсутствующий. Она была очень грустной.
Я остановился рядом. Эл не сразу заметила моё присутствие. Когда подняла голову, я увидел, что в глазах у неё слезы. Спрашивать, что стало причиной, я не стал. Обнял ее, мою маленькую девочку, чудо, подаренное мне так неожиданно судьбой.
Дочь замерла на мгновение, словно не сразу поняла, что происходит, а затем прижалась ко мне и заплакала. Я обнял её крепче. И
— Папа, — наконец выговорила она, уткнувшись лицом мне в плечо. — Папочка, почему все так? Я такая дура… Я… я думала, что забуду здесь все. А я не могу… не могу…
Что я мог ей ответить? Что все проходит? Что она будет смеяться, вспоминая, как убивалась по потерянному? Что жизнь длинная, и все меняется? Это не утешит ее.
— Когда мы еще были в Лондоне, — продолжила Эл, немного успокоившись, но всё ещё всхлипывая. — В ночь Самайна. Пап, мы тогда… я тогда поссорилась с Джеффом. Сильно. И в эту ночь я познакомилась с парнем. Ну… так получилось…
Она замолчала, словно решая, не сказала ли лишнего. Моя маленькая глупая девочка.
Единственное,