Господин ищет не любовницу - Илиоса
Мои пальцы уверенно нащупали нужные места. Я знала, куда нажимать: не грубо, но так, чтобы мышца сдалась, расслабилась, перестала сжиматься в тугой узел. И когда я коснулась одной из точек чуть ниже поясницы, ближе к бедру, Лортас резко втянул воздух сквозь зубы.
— Больно? — тут же остановилась я.
— Нет, — выдохнул он. — То есть… да. Но не убирай руку. Странно, но кажется после становится легче.
И я продолжила. Слегка надавливая, удерживая точку, потом плавно скользя дальше, туда, где напряжение разливалось по телу, как тёмная вода. Иногда он вздрагивал, иногда глухо выдыхал, но больше не просил меня остановиться.
Молния снова вспорола небо, на мгновение осветив его профиль: закрытые глаза, расслабленные черты лица. Он лежал, не пытаясь выглядеть величественным, не пытаясь казаться сильнее, чем был. И в этом была своя, особенная красота — красота человека, который наконец позволил себе быть просто человеком.
— Ещё немного, — прошептала я, скользя пальцами по пояснице. — Почти всё.
Он не ответил, только чуть кивнул, уткнувшись в подушку, и я поняла, что это согласие не из гордости, не из упрямства, а из доверия.
Когда я наконец убрала руки, Лортас медленно, осторожно пошевелился, проверяя, не вернётся ли боль. Но она не возвращалась.
— Спасибо, — он наконец повернул голову, глядя на меня из‑под полуопущенных век.
В его взгляде не было высокомерия, не было привычной ледяной отстранённости. Только усталость и облегчение.
— Твои руки творят чудеса.
Чуть хрипло произнёс он, и в этих словах прозвучало больше признания, чем в любом «спасибо».
— Попробуй уснуть, — сказала я, снова забираясь под одеяло, на своей стороне кровати.
Он ещё немного полежал так, потом медленно повернулся на бок, лицом ко мне, и устало прикрыл глаза.
И пока дождь всё ещё стучал по стёклам, я лежала и слушала, как его дыхание становится ровным, спокойным, как у человека, который впервые за долгое время поверил, что рядом есть кто‑то, кто не даст ему сгореть в агонии.
15
После той ночи мы оба старательно избегали запретной темы про то, что произошло там, в той шикарной спальне в доме господина Велмара.
Сегодня я больше не хотела держать неловкую дистанцию.
Я нашла его в малой гостиной: он сидел в кресле, пил чай и просматривал какие-то бумаги, будто ничего важнее этих строчек в мире не существовало.
Остановилась в дверях, сцепив пальцы так, чтобы он не заметил, как они дрожат.
— Господин Лортас. Вы обещали мне своё тело для эксперимента, — сказала я прямо, без поклонов и без улыбок. — Сделка остаётся в силе?
Лортас медленно поднял голову. На секунду в его взгляде мелькнуло искреннее непонимание, будто он и правда забыл.
— Эксперимент, — повторил он, и в этом слове прозвучало лёгкое раздражение, как будто я вытащила его из важного дела ради какой-то ерунды.
Потом вдруг его лицо чуть смягчилось, и на миг я снова увидела того человека из грозовой ночи, того, кто шептал «прости» и не отводил глаз.
— Ах, да… я обещал.
Я скрестила руки на груди:
— Я выполнила свою часть: играла роль вашей любовницы, терпела взгляды дам и господ и ваши… выходки. Теперь ваша очередь. Или вы передумали?
Он медленно отставил чашку, откинулся на спинку кресла и посмотрел на меня так, будто пытался разгадать, что за игра сейчас идёт.
— Я не забываю своих обещаний, — произнёс он ровно. — Время и место.
— Сейчас. В моей комнате.
Он помедлил, и в этот миг я испугалась, что он сейчас развернёт кресло и уедет, оставив меня одну с моими баночками, травами и иглами, купленными накануне в одной специализированной лавке.
Но он коротко кивнул.
— Хорошо. Что за эксперимент, Ксана? Что от меня для этого требуется?
— Только ваше тело.
Когда Лортас въехал на кресле в мою комнату, он остановился прямо у порога, будто не решаясь переступить невидимую границу.
— Где мне располагаться? — спросил он, оглядываясь, и в этом вопросе прозвучала неловкость, которую он явно терпеть не мог.
Я махнула рукой на свою кровать.
— Сейчас я помогу вам лечь. На живот.
— Опять на живот? — он чуть прищурился, будто хотел ещё что-то сказать, но сдержался, и в этом молчании я уловила не насмешку, а ту самую неловкость, которую он так старательно прятал за холодной маской.
Я кивнула, стараясь, чтобы в моём жесте не было ни дрожи, ни лишней мягкости, только деловитость.
— Да. Только так я смогу добраться до нужных точек.
Он медленно начал расстёгивать пуговицы своей рубашки, и я отвернулась, делая вид, что вожусь с баночками на полке, переставляя их без всякой нужды. Но краем глаза всё равно видела, как ткань скользит с плеч, как обнажаются ключицы, потом линия лопаток, упругий живот…
«Не смотри на него», — приказала я себе.
Но тело не слушалось. Оно помнило ту ночь, помнило, как близко мы были, как его дыхание смешивалось с моим, когда его язык вытворял нечто абсолютно развратное у меня во рту.
— Всё, я готов, — глухо произнёс он, и я поняла, что он тоже чувствует эту странную, натянутую тишину.
— Брюки тоже, — сказала я, подходя ближе и стараясь говорить ровно, чтобы он понял: это не дерзость, это необходимость.
На секунду в его взгляде мелькнуло что-то острое, почти хищное.
— А ты, Ксана, не теряешь времени на церемонии, — произнёс он с лёгкой усмешкой.
Я не отвела взгляда и продолжила:
— Позвольте, я помогу со штанами.
Он чуть