Господин ищет не любовницу - Илиоса
Он закрыл глаза, и комната снова наполнилась тишиной, нарушаемой только тиканьем старых часов на полке.
Я села в кресло и не заметила, как сама провалилась в лёгкую дремоту, из которой меня вырвал задумчивый голос Лортаса:
— Странно.
Распахнула глаза. И внутри всё подпрыгнуло, но я постаралась не выдать восторга.
Лортас глядел на свои ноги, повернув голову вбок. И шевелил пальцами на ногах, едва заметно, как будто сам не верил, что делает это.
— Отлично, — прошептала я и кинулась к нему. — Что вы чувствуете?
— Лёгкое покалывание. Как будто кровь снова вспомнила, что должна течь туда.
— Это очень хороший знак, — сказала я спокойно, хотя сердце колотилось где-то у горла. — Значит, тело начинает откликаться.
Он снова пошевелил пальцами, медленно, будто пробуя новое ощущение, как пробуют незнакомую еду.
— Я почти не чувствую боли, — тихо произнёс он, и в этих словах было столько удивления, столько осторожной радости, что у меня на секунду перехватило дыхание. — Она есть, но не такая привычная, которая давит на спину и тянет вниз. Сегодня она… будто тише.
— Попробуйте ещё раз, — попросила я. — Пошевелите пальцами. Сильнее.
Он послушался. На этот раз движение вышло чуть увереннее.
— Получается, — прошептал он, и впервые за всё время в его голосе не было ни льда, ни высокомерия, ни попытки спрятать уязвимость. Только чистое, почти детское изумление. — Получается…
Я не смогла сдержать улыбку.
— Да, — сказала я, чувствуя, как внутри разливается тепло, смешанное с гордостью. — Получается.
Лортас медленно повернул голову и посмотрел на меня, как на человека, который сделал то, что казалось невозможным.
— Я… не думал, что это вообще возможно.
Я покачала головой, пряча глаза, потому что если посмотрю на него ещё секунду, то, наверное, расплачусь от этой странной смеси усталости и счастья.
— Рано благодарить. Мы только начали.
Он улыбнулся чуть-чуть, едва заметно, но эта улыбка была дороже мне любых слов.
17
Однако, на следующий день, как и через неделю, дело не сдвинулось с мёртвой точки. Больше никаких улучшений не наблюдалось. Я видела, как Лортас снова начал терять надежду, хоть и не говорил об этом вслух.
Очередным утром малая столовая была залита солнечным светом. Я сидела за столом напротив господина, составляя ему компанию за завтраком по его же просьбе.
— Ты сегодня молчалива, Ксана.
Тихо произнёс Лортас, не поднимая при этом глаз от бумаг, которые зачем-то разложил рядом с тарелкой. Будто эти строчки могли защитить его от необходимости говорить со мной о чём-то настоящем и важном.
— Просто думаю, как ускорить процесс вашего выздоровления, — буркнула я, делая глоток остывшего чая.
Он едва заметно поморщился.
— Ты и так много сделала. Скорее всего, моё тело безнадежно поломано. Не стоит больше тратить на него столько времени, — сухо ответил он и снова уткнулся в бумаги.
В этот момент дверь тихо отворилась, и вошёл Торвальд. Он двигался так, как умеют только старые дворецкие, бесшумно, но так, что все в комнате сразу чувствовали его присутствие. В руках у него была красная коробка, перевязанная тёмно‑синей лентой.
— Госпожа Кейдр, — произнёс он, остановившись у моего стула, и в его голосе прозвучало что-то среднее между почтением и неодобрением. — Курьер привёз. Вам. Отправитель неизвестен.
Лортас резко поднял голову. Его взгляд метнулся с коробки на моё лицо, потом снова на коробку быстро, как будто он боялся, что если задержится взглядом, я замечу, как ему это неприятно.
Я застыла.
— Мне? Спасибо, Торвальд.
Торвальд аккуратно поставил коробку на край стола. На секунду задержал взгляд на Лортасе, словно хотел что-то сказать, но лишь коротко поклонился и вышел, плотно прикрыв за собой дверь.
Тишина в столовой стала напряжённой.
Коробка стояла между нами, нелепая в своей нарядности, чужая в этой строгой столовой.
Лортас медленно отложил бумаги. Сложил руки перед собой. И посмотрел на меня так, будто пытался прочитать не слова, а мысли.
— Не будешь открывать? — спросил он.
— Пока нет, — ответила я, глядя прямо на него, а не на проклятую коробку.
Уголок его губ чуть дрогнул в попытке сдержать раздражение.
— Разумно, — пробормотал он. — Подарки от поклонников надо осматривать без свидетелей. Да и к тому же я не имею никакого права запрещать тебе иметь поклонников.
Я наклонилась слегка вперёд, чтобы он не смог отвести взгляд.
— Господин Лортас, — прошептала я. — Я не просила никого ничего мне присылать. Я не знаю, от кого это. И что там.
Он прищурился, будто взвешивал каждое моё слово. Потом вдруг шумно выдохнул, сжал кулаки и посмотрел на меня по-настоящему открыто:
— Чёрт возьми, Ксана! Мне… неприятно видеть это здесь. На моём столе. В моём доме. Как будто кто-то пытается влезть туда, куда ему нет хода.
У меня на секунду аж перехватило дыхание.
Его слова поразили честностью. В них не было высокомерия господина, который ставит служанку на место. В них была уязвимость человека, который боится, что его хрупкое равновесие вот-вот рухнет.
— Пожалуй, она мне вообще не нужна, — выдохнула я и, не дожидаясь его ответа, схватила коробку и встала.
Хотела пойти на кухню и там выбросить её, но мужские пальцы резко схватили меня за запястье, не позволив пройти мимо хозяина.
— Стой. Прости. Ты не обязана избавляться от подарков, — тихо произнёс он. — Ты имеешь право принимать красивые вещи от мужчин, как и любая молодая свободная женщина.
Я хотела выдернуть руку, но в