Бессмертная - Елена Александровна Тимофеева

— И ты не болей! — привычно отозвалась Ария, но была растрогана, ведь не камень в груди носила, живое человеческое сердце и, обняв воеводу, горячо расцеловала его в обе щёки.

Хоть что говорили там пророчества в книгах, а страшно было юной царице на пороге нового пути. Боялась не выдержать груза испытаний, ведь одна была, когда ещё доберётся до королевы, встретится с нею… Да и где теперь королева? Если снега покрыли остров, то, что сталось с Руаной?

Тяжкие мысли одолевали, покуда собиралась в дорогу Ария. Те же доспехи надела, что вчера, счастливые они, победу в них одержала. Опоясалась, вложила в ножны меч. Взяла мехом подбитый плащ, лисью шапку и вышла из комнаты.

Мимо опочивальни Феанора проходя, замедлила шаг, остановилась, прислушалась. Тихо было за дверью. Крепким сном спал государь, и Ария отсалютовала закрытой двери, приложив к губам два пальца, коротко поклонилась и поспешила покинуть дворец.

У крыльца её встретил военачальник, подвёл осёдланного коня. И рядом другой конь стоял, а в седле, гордо выпрямившись, сидела женщина. Застыв, будто изваяние, глядела прямо перед собою. Немолодая, десятка четыре уж вёсен встретила, лицо бесстрастное, будто из бронзы отлито, ни один мускул не дрогнет, не моргая, смотрит. В тёмных глазах отражены мудрость и сила, бесстрашие и умение ждать.

Большая, широкие плечи, крепкие руки, тяжёлая грудь под мужской кольчугой, шерстяная попона наброшена сверху, а капюшон спущен на спину, не покрыта голова. Чуть тронутые сединой две толстые косы переброшены на грудь, и пёстрые перья снежной совы вплетены в них.

— Вот тебе спутница, государыня, — пояснил Видар, — хороший воин и дорогу на материк знает, не заплутаешь с ней. А одну не пущу! — запальчиво добавил он. — Доложу обо всём государю!

— Не надо, воевода, — попросила Ария. — Сделаю, как ты хочешь, — и обратилась к женщине: — Как твоё имя?

Плотно сжатые губы на тёмном от загара лице разомкнулись, в чёрных глазах отразилась теплота. участие.

— Медведица, государыня, — ответила женщина. Глубоким и сильным был её голос.

— В час добрый, Медведица! — кивнула Ария, садясь в седло и натягивая поводья. — Вперёд!

Воительница кивнула ей, цокнула, понукая коня, и поскакал к пристани жеребец, взметая копытами снег.

— Постой! — крикнул вослед царице Видар. — Что мне сказать государю?

— Скажи ему, что я вернусь! — ответила Ария и пустила коня вскачь. — Скажи ему, — донеслось из вихря снежной пыли, — что ему не послышалось! Он поймёт! До встречи, воевода!

Дорога на материк

Повелитель был в ярости, когда стая горгов воротилась в Ледяные скалы ни с чем. Выбросил вперёд руку, и дождь ледяных стрел пригвоздил к стене троих волков-разведчиков. Прочие бросились бежать, спасаясь от волны белого пламени, исторгнутого из груди господина. Один пал, сожженный холодным огнём, остальным удалось уйти от возмездия. Опалённая шерсть мёртвого волка дымилась, наполняя тронный зал замка едким зловонием.

Вожак горгов дрожал от страха, скулил, жался к ногам хозяина, умолял о пощаде. Пинком отбросил его Норт Безликий, сорвал с себя серебряную маску. Снежный волк закрыл глаза, чтобы не видеть страшного калейдоскопа стремительно меняющихся лиц — злых, подлых, ехидных, трусливых, льстивых, и ни одного открытого, честного, доброго лица!

Тонкий, пронзительный визг, острый, будто сотни игл разом вонзились в виски, вырвался из горла Норта, пронёсся по залу, вдребезги разбив ледяные зеркала на стенах. Едва дышал от сковавшего его невыразимого ужаса вожак горгов, пополз на брюхе к выходу, но белая стальная рука схватила его за холку, подняла, подтянула к себе вплотную.

— В глаза мне смотри! — провизжал Норт. — Где дочь Луны?

Вожак горгов судорожно вздохнул, понимая, что пришёл последний его час, обречённо взглянул в чёрные провалы на месте глаз Безликого и почувствовал, как замедляется биение его сердца.

— Охранительница земель последнего из Сов, — прошептал вожак, теряя сознание, — не дала нам пройти… Именем Арий Конрада Бессмертного… и именем Аримана Наитемнейшего… — Сердце его дрогнуло в груди в последний раз и остановилось в тот миг, когда рука повелителя разжалась, и тело снежного волка грузно упало на ледяной пол.

— Живи! — звякнуло хрусталём милосердное одолжение. — Ты мне ещё пригодишься, трусливая собака!

Воздух со свистом вошёл в горло волка, снова забилось его сердце, он перевернулся на бок, тяжело дышал, разинув пасть, обессиленно вытянув лапы.

— Я не воюю с Ариманом, — тонкий ироничный смех дождём стеклянных осколков осыпал вожака горгов, — пока не воюю. Два полюса, два бога поставлены Кроносом держать наш мир в равновесии — Ариман, тёмный князь, и Ормузд, светлый ангел. Я слаб против них. Пока, — добавил Многоликий, и опять вихрь ледяного смеха пронёсся под сводами зала и осыпался вниз колючим ледяным крошевом. — Но когда я отшлифую кристалл вселенной под светом последнего лунного дитя и дочери Солнца, тогда я столкну их лбами! Тьму и Свет! — Норт схватил с пола два ледяных слитка и с размаху ударил их друг о друга, разбив вдребезги. — И равновесию мира придёт конец! Мир рухнет в хаос, и тогда я уничтожу Кроноса — отца всех богов — и сам буду править миром! — От его пронзительного хохота задрожали скалы.

Вожак горгов на брюхе выползал из тронного зала, ловя холодный воздух открытой пастью, а где-то, в тёмном углу самой дальней комнаты корчился от ужаса прислужник Норта, Дан Лукас, заткнув уши и закрыв глаза.

Ария натянула поводья, придержала коня. Опять пошёл снег, густыми хлопьями повалил. Море, укрытое белым покрывалом, стало неотличимым от суши.

— Как мы найдём дорогу? — Юная царица чувствовала себя ослепшей, беспомощной среди безмолвия вечной зимы.

— Нам туда, — Медведица подняла руку, показала направление.

— Откуда знаешь, что туда? — спросила Ария. — А не туда?

— Я выведу тебя на материк, государыня, — спокойно отозвалась воительница, — я знаю дорогу. Следуй за мной.

Труден был путь. Шли