Бессмертная - Елена Александровна Тимофеева
Уже смеркаться стало, когда решилась Ария оглянуться назад. Туда, где лежал засыпанный снегом остров, с городом за высокой крепостной стеной. Там остался Феанор, царь и её супруг, бросившийся за нею в битву с Дагоном и чуть не погибший в этой битве. Да, за ней, а не по зову долга, не ради своего народа! И любит её, потому что полюбил, как это и случается, когда приходит любовь, просто так, не из благодарности!
При мысли о Феаноре больно сжалось сердце. Ария так хотела верить в то, о чём сейчас подумала. Но если так, если правда, то, оправившись от ран, он поедет за ней. Он государь, да, но он простой смертный, земных людей дитя, а не лунного света. Нет над ним защиты свыше, секреты магии ему неведомы, а меч бессилен против колдовства Норта. Гибель ждёт Феанора, коль отважится ехать к Ледяным скалам.
«Довольно с тебя Дагона!» — сердито пробормотала Ария и, ударив каблуками сапог коня, пустилась догонять далеко ускакавшую вперёд Медведицу.
Дорога легче пошла, здесь море застыло ровнее. Луна вышла на небосклон. И так светло было от белых снегов, а тут ровно день белый вернулся.
— Пора на ночлег становиться. — Медведица оглянулась, встретилась взглядом с государыней. Снег нападал на капюшон её плаща, красиво оттенял спокойное бронзовое лицо.
— Замёрзнем, — покачала головой Ария, — если заночуем в снегах. Костёр бы развести, но где взять дров? Застывшая вода кругом.
— Будет костёр, государыня, — посулила воительница, — скоро уже, — и взяла левее.
Ария не спорила, последовала за ней.
Проехали ещё сколько-то и остановились у скалистых рифов, поднявшихся со дна. Годами ранее разбился о них в непогоду корабль и так и остался, затёртый меж скал в узкой расселине. Время и морская соль выбелили доски обшивки, истончили канаты снастей. Истлевшие лохмотья парусов под хлопьями снега застыли сломанными крыльями птицы. Грозный лик Афины Паллады смотрел с носа судна тёмными ямами глубоко прорезанных глаз. Кое-где ещё держалась позолота на щеках и волосах богини, тускло отсвечивая в белом лунном свете. Ария зябко поёжилась, невольный страх вкрался в душу при виде мёртвого корабля.
Всадницы спешились. Достали из дорожных мешков утирки, обтёрли разгорячённых долгой скачкой коней. Лошади стояли, тяжело поводя боками, горячий парок вырывался из ноздрей. Но напоить их было нечем, а утром предстоял долгий путь на материк.
— Доедем ли? — хмуро спросила Ария. — Падут кони, не выдержат перехода.
— Милостью богов доедем, государыня. — Медведица вытащила маленький топорик из-за пояса, подошла к кораблю, отколола от шпангоута одну доску, вторую, рассекла их поперёк.
Ария достала кремень и трут, высекла искру и развела костёр. Села подле, согрела у огня иззябшие руки, вытащила из мешка лепёшки, сыр, сало, кожаную флягу с водой. Разломила лепёшку, протянула Медведице. Та взяла, придвинулась ближе к огню, вознесла благодарение богам, прежде, чем приступить к трапезе.
Юная царица от усталости даже голода не чувствовала, молча жевала хлеб, не ощущая его вкуса. А потом пришло успокоение, согрелась у костра, поплыла в дрёму.
Образ Феанора поднялся из сознания, возник перед нею. Смеющиеся хитрые голубые глаза, подведённые сурьмой, серебряное ожерелье из свинячьих голов на шее. Морским ветром и нагретой на солнце корабельной смолой пахло от его кителя, обшитого щёгольским галуном. Изящная рука в кружевном манжете коснулась её лица, выкрашенные хной кончики пальцев нежно погладили по щеке…
Ария встрепенулась, вскочила на ноги, давя в груди глухое рыдание. Обернулась, посмотрела туда, где остался затерянный в снегах остров Форс. Она вернётся, выполнит предначертанное и вернётся. Она не сбегает, не предаёт, отчего же ей так больно?
— Не рви душу, государыня, — донёсся до неё ровный голос Медведицы, — сядь. Спи. С рассветом снова пустимся в путь.
— Скажи, Медведица, — гася в сердце муку, тихо спросила Ария, — ты любила когда-нибудь?
— Любила, — так же спокоен был ответ воительницы.
— Где сейчас твой любимый? — осмелилась спросить царица.
— Ушёл, — отозвалась Медведица.
— К сопернице? — уточнила Ария.
— Да, государыня. К могущественной сопернице. Мне не под силу было тягаться с нею. Она приходит, не спрашивая, и забирает с собою. Имя её — Смерть.
— Как жаль, — девушка зябко передёрнула плечами. Несмотря на жар костра, ей было холодно. — Он погиб в бою?
— Да, государыня. Он был хорошим воином, но смерть не спрашивает. Она забирает того, кого выбрала.
— А потом? — Ария смотрела на бесстрастное лицо воительницы. — Был ли ещё кто? Другой?
— Нет, — равнодушно отозвалась Медведица, — не было.
— Всю жизнь? — не поверила Ария.
— Всю жизнь, — кивнула воительница в ответ.
— Но почему? — не понимала Ария. — Почему, Медведица? Ты не говори мне сейчас про вечную любовь! — запальчиво воскликнула она. — Всё уходит, всё превращается в прах! Время стирает города и страны! Даже год — это большой срок! А вся жизнь — это же так долго! И ты не стара ещё, ты можешь встретить достойного человека, полюбить его, познать всю полноту жизни!
Уголки плотно сжатых губ Медведицы дрогнули в полуулыбке. Она смотрела на юную царицу — девчонку, которая была так молода, так мало знала жизнь, но говорила ей о том, что нельзя терять к ней вкус, замыкать своё сердце в камень.
— Твои уста сейчас изрекают истину, и спорить супротив неё глупо, — отозвалась раздумчиво Медведица, — но человек должен быть верен себе. И своей памяти.
— Послушай меня, — Ария повернулась к ней, смотрела в упор, — мы идём на смертную битву, известно тебе? Мы можем не вернуться, ты понимаешь?
— Я это знаю, государыня, — голос воительницы звучал всё так же спокойно, и страха в нём не было.
— Потому и болит моё сердце, — вздохнула Ария, — что я хочу жить и хочу любить! Но есть то, что выше права любви и желания жизни — это долг! Я должна выполнить свой долг! И если я вернусь с победой, я буду любить Феанора, так, как могу, горячо, бешено, без оглядки! И ты, если на нашем пути до Ледяных скал, встретишь того, кто достоин, открой ему своё сердце!
— Нет таких, государыня, — покачала головой Медведица, — таких больше нет.
—