Стон океана - Эмма Хамм

Алексия подняла пистолет и прижала дуло ему ко лбу.

– Ты сказал, что принесешь мне еды. Обманул.

– Я даже не успел поохотиться для тебя, вираго.

– Я не хочу, чтобы ты для меня охотился. Я хочу еды. Сейчас. Здесь. Обычно, когда идешь договариваться, предлагаешь людям то, что у тебя уже есть. – Металл вжался в лоб сильнее. – Как же меня достало в тебе разочаровываться, ундина!

– Фортис, – напомнил он.

– Да посрать мне сейчас, как тебя там зовут! Я решила, что отказываюсь здесь подыхать. Отнесешь меня обратно к Тау, я получу новый препарат, и все встанет на свои места.

Фортис улыбнулся ей. Здесь ему умереть было не суждено, это он знал. Металл под его спиной был не той температуры, и не было дрожащих огней, затмевающих лицо женщины. Так что он был уверен, что Алексия его не убьет.

Глубинник подался навстречу ее пистолету:

– Хочешь убить меня – так убей.

У нее вырвался разъяренный взвизг, эхом отдавшийся по комнате, но ахромо прижала дуло еще сильнее, вонзаясь в его лоб с такой силой, что Фортис почувствовал скатывающуюся по коже каплю черной крови.

– Да не могу я тебя убить, не убив себя заодно!

Его ладони сжали ее бедра сильнее, касаясь пальцами той самой мягкой задницы, на которую глубинник еще недавно пялился. В этом… что-то было. Что-то, чего он не чувствовал уже так давно.

Алексия смотрела на него, дрожа от злости. Но уронила пистолет на пол. Тот с лязгом упал в нескольких сантиметрах от плавников на челюсти Фортиса.

Ее трясло. Подняв дрожащие руки, она медленно сомкнула пальцы на его горле. У него была уйма возможностей воспротивиться, но Фортис не стал. Просто позволил длинным пальцам скользнуть по жабрам, прямо как тогда, на столе в Тау.

– Ненавижу тебя, – сказала Алексия. – Ненавижу то, во что ты превратил мою жизнь. Кем ты заставил меня стать.

– Хорошо. Помни эту ненависть. Она поможет тебе выжить.

Они оба… замерли. Глядя друг на друга. Чувствуя нарастающий между ними жар. Жар был Фортису незнаком. Он прожигал его чешую насквозь, заставляя каждую чешуйку приподниматься, прямо как бугорки на ее коже.

Их взгляды встретились. И он вдруг понял, что не хочет прибегать к своей силе, чтобы заглянуть в будущее или прошлое Алексии. Не сейчас. Ему было слишком интересно смотреть на темные вкрапления в радужках ее глаз. Они не были черными, не как у него. Ее взор мерцал темно-коричневым и завораживающим золотым.

Фортис мог бы целый день смотреть в ее глаза. Какая странная мысль, но ее нельзя было отрицать. В них крылись секреты, которые глубинник хотел разгадать без своих способностей.

Он хотел, чтобы Алексия сама рассказала ему свои тайны. Какая опасная игра!

У него не было другого выбора, кроме как отнять у нее все без остатка. Но при этом Фортис хотел остаться здесь, в этом моменте, где ахромо сидела, раскинув ноги на его хвосте, а его руки лежали на ее заднице. Он представил, как подается хвостом ей навстречу, просто чтобы узнать, что будет. Может, она бы ахнула. Может, опять бы приставила пистолет к его голове. И то, и то неплохо.

И тут он понял, о чем думает. Эти жаркие мысли были такими… такими неправильными. Эта женщина ненавидела его, а он ненавидел ее. Их народы сражались насмерть.

И ей было предписано убить его.

Так что же он делал? Ухватившись за ноги Алексии, Фортис сбросил ее с себя. Она взлетела в воздух, пролетела за теперь уже открытую дверь в заднюю часть корабля и упала на спину. Глубинник слышал тихое «уф», с которым воздух вышел из ее легких. Возможно, он переборщил.

Ему некогда было проверять, как там Алексия, да и терпения тоже не хватало. Оторвав плавники и оставив скобы в полу, чтобы не было протечки, Фортис раздраженно зашипел:

– Вернусь с твоим пиршеством, вираго. – Опустившись в воду, он в последний момент добавил: – Но еще раз такое выкинешь, и я скормлю тебя акулам.

Она сходила с ума. Без лекарств тьма вокруг давила, а тревога нарастала с каждой секундой. Алексия никогда раньше не чувствовала страха. Ее могли вморозить в кусок льда заживо, и под воздействием лекарства она бы и бровью не повела. Да, ее голова работала бы в поисках спасения, но она бы не боялась смерти.

А теперь боялась. До ужаса.

Каждая ее клетка, каждая ее частица дрожала в страхе перед грядущим. Еда должна была кончиться раньше запасной батареи, но это лишь теория. Системы жизнеобеспечения отключались одна за одной. Следующей должна была отключиться фильтрация воды. После этого ей конец.

У Алексии никогда раньше не было ни времени, ни способности думать о смерти. Когда у нее был препарат, она принимала ее как данность. Какая-то крохотная часть нее, до которой лекарство не доставало, даже чувствовала облегчение при мысли о конце. Не хотелось и думать о вечной жизни с Харлоу.

Но теперь? Теперь Алексии хотелось жить. Проснулась животная часть ее мозга, и она хотела прожить каждый отведенный ей момент. Уж точно не сидеть в самой глубокой части океана и гадать, вернется ли ундина со шматком еды.

– Компьютер? – окликнула Алексия, мечась от стенки к стенке в скудном доступном ей пространстве. – Отчет по жизнеобеспечению.

– Последний отчет был произведен тридцать минут назад.

– Повтори.

– Три процента. Все нерабочие системы корабля отключены. Запас воды на исходе. Кислород будет отключен последним.

– Что я потеряю после воды?

– Подогрев.

Ну разумеется, подогрев. Это же логично. Она успеет замерзнуть насмерть, прежде чем заметит нехватку воздуха. Значит, ее ждала тихая смерть. И почему от этой мысли так колотилось сердце?

От попыток разглядывать темноту за окном лучше не становилось. Внутри корабля тоже ничего не помогало. По крайней мере, мигающие лампы поддерживали уровень адреналина в крови, хоть и мешали думать. Но теперь и они погасли. Все до единой. Осталось только несколько огоньков на приборной панели у кресла пилота. Синий свет делал все еще более мрачным и жутким.

Можно было просто лечь и позволить себе умереть. Устроиться на полу, сказать компьютеру отключить тепло и кислород. Остатков батареи наверняка хватило бы на последнее сообщение Тау. Потом они