Стон океана - Эмма Хамм

Скрипнув зубами, она взяла пистолет со скобами, предназначавшийся для чрезвычайных случаев, и принялась стучать о стенку корабля. День назад она выяснила, что может орать хоть часами и ундина вряд ли ее услышит. А вот стук слышал. Видимо, звук металла разносился по воде дальше голоса.

Вскоре у лобового стекла сверкнул хвост. Фортис всегда приплывал быстро. Словно ему так же, как и ей, не хватало компании.

А может, ему просто было любопытно. Алексия не сразу поняла, что он за ней наблюдает. Иногда во время сна она открывала глаза посреди ночи и готова была поклясться, что ундина был прямо за окном. Словно она какая-то зверушка в клетке. Неважно, какое было время суток, чаще всего он оказывался где-то рядом. Наблюдал за каждым ее движением.

Тело уже начало ослабевать. Раньше Алексия чувствовала, как ноют мышцы, умоляя хоть о какой-то нагрузке. Теперь же, две недели спустя, их словно не стало. Она часами пыталась отжиматься или подтягиваться, но без нормального питания у нее ничего не получалось. Оставалось только сидеть. Смотреть в темноту и надеяться на милосердие ундины.

И не получать его. Откуда бы взяться милосердию у таких, как он?

Мигнувшие у окна плавники подсказали ей, что Фортис улегся на корабль сверху. Ему вообще нравилось так делать. Иногда у Алексии появлялось подозрение, что ему просто хотелось заставить ее задрать голову. Чтобы она смотрела на него снизу вверх и чувствовала себя маленькой. Если план был такой, то он работал.

Глядя на огромное существо, зависшее над ее головой, Алексия поняла, что все меньше замечает разницу между ними. Ну да, ундина был странным. Его длинный хвост мог обернуть почти весь корабль целиком, и у него были длинные когти, которыми он обожал скрипеть по стеклу. Но другие его части уже казались знакомыми.

Странная зубастая улыбка, как правило, значила, что Фортис что-то задумал. Его жабры распушались от удивления. Иногда Алексия даже замечала, что светящиеся точки загораются в разном порядке, когда он злится или голоден. Она наблюдала за ним так же, как он за ней.

– Далеко на этот раз уплыл? – спросила Алексия.

– Недалеко.

– Еды мне опять не принес. – Она показала ослабшими руками на интерьер корабля. – Даже смешно. У меня батарейки садятся с каждой минутой, которую мы разговариваем. Ты бы поторопился с тем, чего ты там от меня хочешь, пока я тут не померла.

Фортис нахмурился.

– Ты не умрешь.

– У меня осталось три процента. – Чтобы подчеркнуть свои слова, Алексия спросила: – Компьютер! Сколько дней еще продержится корабль?

Повисла долгая пауза. Затем металлический голос ответил:

– Два дня и шестнадцать часов. Сначала будет отключена система воды…

– Спасибо, компьютер, – перебила Алексия, пока тот не начал перечислять все пункты и у нее опять не сдавило грудь, как в прошлый раз. Она пыталась оставаться храброй. Как ее тренировали всю ее жизнь.

Скрестив руки на груди и пошире расставив ноги, Алексия уставилась на ундину.

– Что? – спросил он, прикидываясь идиотом. – Что ты так на меня смотришь?

– У тебя меньше двух дней, чтобы принять решение.

– По поводу?

– Собираешься ты меня убивать или нет.

Фортис постучал когтем по стеклу, притворяясь, словно думает. Обычно, когда он действительно обдумывал ее слова, у него на руках зажигались лампочки. Словно ундина и сам этого не замечал. Как правило, Алексия пользовалась этим наблюдением в своих целях. Но на этот раз они не вспыхнули, а значит, он уже все решил.

Его волосы запутались в течении, играющем с прядями. Пока Фортис думал, что издевается над ней, Алексия просто смотрела на то, как медленно движутся его жабры с каждым вдохом и выдохом. Его тело завораживало на таком расстоянии. Она никогда ничего подобного не видела и теперь сомневалась, что ее жизнь вообще могла бы стать прежней.

Кто еще в Тау испытал подобное? Да, у них полно ученых, которые ставили на ундинах эксперименты. Многие из них видели этих тварей куда ближе. Но никто не говорил с ними. Никто не наблюдал за ундинами целыми днями, глядя на их плавные движения. На то, как океан принимал их, как родных, в отличие от людей.

Наконец Фортис стукнул когтем чуть сильнее, переключая внимание Алексии с жабр на его ребрах обратно на лицо.

– И что ты можешь мне предложить?

– Это ты со мной за еду торговался!

– Что ты мне предложишь в обмен на батарею?

Алексия замерла. В каком смысле – батарею? Он выдрал их из корабля и наверняка выкинул в бездну. Не хватило же ему мозгов их… сохранить.

Хватило.

Ундина додумался спрятать чертовы батареи и дожидался последнего момента, чтобы начать торг.

– У тебя остались батареи? – прошипела Алексия.

– У меня есть одна батарея, которую я готов обменять на информацию о твоем городе. – Он пожал плечами. – И если потом ты расскажешь мне что-то еще, то, может, у меня найдется и вторая.

Вот же крыса! Нет, козел.

Он собирался держать ее на грани смерти столько, сколько понадобится. Мучить, пока она не сорвется.

Алексия зажмурилась, пытаясь найти ту точку онемения, к которой ее приводили лекарства. Ту точку, где мысли не были окрашены красным, где она могла спокойно думать о фактах, а не мечтать схватить чертов пистолет и безрассудно расстрелять потолок.

– И какая информация в твоих глазах стоит батарей? – процедила она.

Алексия могла много чего рассказать о Тау, что не подвергло бы город опасности. Схема города в это число не входила. И она уж точно не могла…

– Мне нужно найти путь внутрь, который смогут использовать мои сородичи.

– Ни за что. – Вот этого она точно говорить не собиралась. – Ты меня запер здесь, это правда. Но это еще не значит, что я сдам тебе свой город.

– Предпочтешь умереть?

– Предпочту.

Фортис наклонился ближе, почти прижимаясь лицом к стеклу. Алексия видела, как глубоко в черных глазах закипала злость.

– Твои люди похитили моего сына. Я думал, он мертв. Мы нашли его в Альфе, со всеми их учеными. Они собирались вскрыть его и разобрать внутренности. Знала ты об этом? Прежде чем мои люди уничтожили Альфу, твои почти успели убить моего единственного ребенка.

Алексия хотела бы возразить, что в Альфе не стали бы так поступать без веской причины, но она видела все своими глазами. Внутри городов никто не считал ундин за личностей. И это убивало ее изнутри, потому что в Фортисе