Отвергнутая драконом - Ия Эмдин

Глава 16

Адалин вышла из столовой и потом пошла в холл, и оттуда в обход, по всем комнатам первого этажа.

Она прошла через гостиную, где ещё горел камин - дрова она подкладывала сама, перед ужином, и теперь огонь тихо потрескивал, отбрасывая на стены длинные, дрожащие тени, - и проверила, не осталось ли на полу окурков, не разлито ли вино.

Она прошла через столовую, уже убранную, потому что Нэлла, слава всем богам, работала быстро, и через кухню, где ещё пахло едой, на плите стоял большой чугунок с водой. Лира, сидя на табурете, чистила картошку на утро.

- Ты чего не спишь? - спросила Адалин, и голос её прозвучал в тишине кухни слишком громко, Лира вздрогнула, обернулась, и улыбнулась - виновато, как ребёнок, которого застали за чем-то запретным.

- Не спится, госпожа, - ответила она, - Всё думаю. Обо всём. О них. - Она кивнула в сторону холла, где ещё слышались приглушённые голоса.

- И что думаешь? - спросила Адалин.

- Красивые они, - сказала Лира. - Большие. Сильные. Смотрят так, как будто видят тебя насквозь. А с другой стороны... - она замолчала, и Адалин ждала, и в этой паузе было что-то важное, что-то, что Лира хотела сказать, но не знала как. - С другой стороны, они как мы. Смеются. Шутят.

- Госпожа, - сказала она вдруг, и в её голосе была простая, детская решимость, которая бывает у девочек, которые ещё не знают, что мир не крутится вокруг их желаний. - А правда, что драконы женятся на людях?

Адалин, которая как раз собиралась выйти из кухни, остановилась в дверях и обернулась.

- Женятся, - ответила она. - Иногда.

- А это правда, что они богатые? И что у них замки? И что они носят своих жён на руках?

- Носят, - согласилась Адалин. - Первые пару месяцев.

Лира хихикнула, но потом посмотрела на неё внимательнее.

- А потом?

- А потом - работа, - сказала Адалин, - Дом. Обязанности. Приёмы. Родня мужа, которая смотрит на тебя как на что-то, что принесли в дом и забыли убрать. Это не так романтично, как ты думаешь.

- Так что, Лира, - сказала она, - если ты хочешь замуж за дракона - выходи. Только не думай, что это будет сказка. А если не готова - найди себе человека. Обычного. Который будет тебя любить. Который будет тебя слышать. Который просто будет рядом. И этого будет достаточно.

Она погладила Лиру по голове - просто, по-матерински, как когда-то гладила её мать, - и пошла дальше, наверх,

Она поднялась на второй этаж, и в коридоре было темно, и только одна свеча горела у лестницы. Она вошла в свою комнату, сняла платье, и надела ночную сорочку - простую, длинную, с длинными рукавами, с вышивкой по вороту, которую она нашла в сундуке и которая пахла лавандой.

Она легла в постель, и укрылась одеялом, и закрыла глаза, и попыталась уснуть, но сон не шёл, потому что за окном выли звери, и этот вой был тоскливым, протяжным, как будто кто-то плакал, как будто кто-то звал, как будто кто-то просил о помощи, и Адалин лежала, и слушала, и не могла уснуть, и тогда она решила встать, и пойти в комнату Маргариты, и дочитать её дневник.

Она встала, взяла свечу, и вышла в коридор, она шла на цыпочках, чтобы не разбудить Нэллу и Лиру, которые спали на кухне, и чтобы не привлечь внимания тех, кто ещё не спал в холле.

Она дошла до конца коридора, и повернула за угол, и там, в темноте, у самой двери в комнату Маргариты, стоял Морвен.

Он стоял, прислонившись к стене, скрестив руки на груди, и в его золотых глазах, которые светились в темноте, как два уголька, было что-то, что заставило Адалин замереть, она хотела повернуться, и уйти, и сделать вид, что не видела его, но было поздно - он уже видел её.

- Не спится? - спросил он, и голос его был низким и хриплым.

- Не спится, - ответила Адалин, и сделала шаг назад, и ещё один, и ещё, но он оттолкнулся от стены, и пошел к ней.

- Я думал о тебе, - сказал он. - Весь вечер. После ужина. Когда ты ушла.

- Не надо, - сказала Адалин, - Не надо обо мне думать. Я - не та, о ком стоит думать.

- Ошибаешься, - ответил он, и шагнул ещё ближе, и теперь между ними было расстояние вытянутой руки.

- Я не хочу тебя обидеть, - сказал он тихо, и в его голосе была та странная, тёмная нежность, которая бывает у людей, которые привыкли брать, а не просить. - Я не хочу тебя напугать. Я просто хочу тебя.

Он перехватил её прежде, чем она успела сделать хотя бы шаг к своей комнате, он резко повернул её к себе

- Перестань сопротивляться, проси что хочешь - продолжил он, - Я дам тебе все что захочешь, чтобы ты была моей.

- Отпусти, - сказала она. - Отпусти меня. Сейчас же.

- Морвен.

- Я, кажется, ясно сказал, - произнёс Аларик, - никаких шашней в этом доме .

В золотых глазах Морвена боролись что-то тёмное, что-то древнее, что-то, что не хотело подчиняться, - и что-то другое, что-то, что знало, что Аларик не шутит.

- Понял, - сказал он наконец, и это слово далось ему нелегко, это было видно по тому, как сжались его челюсти, как напряглись плечи, как пальцы, лежавшие на перилах, побелели.

Адалин стояла в коридоре первого этажа и воск капал ей на пальцы, и она не чувствовала,