Страж крови и тени - Линдсей Спаркс

— Я всегда боялся закончить как она — потерять себя в трансформации. — Он провел когтями легонько по моей спине, заставляя мурашек бежать по коже. — Но то, что случилось в ритуальной зале, и только что… Думаю, это было другое. Что-то еще.

— Как? — спросила я. В Селенариуме он казался более диким, более подверженным риску потерять себя, но, может, это была моя воля, вытягивающая его страх наружу. Может, зверь, который вышел, и был тем самым чем-то еще. Чем-то, что вмешалось во время ритуала, не чтобы захватить его, а чтобы защитить. Мгновения назад, когда он позволил зверю выйти поиграть, он определенно не потерял себя. Наоборот, он казался больше собой, чем когда-либо.

— Отпустить было… правильно, — сказал он, вторя моим мыслям. — Будто найти себя.

Я нахмурилась, обводя изогнутую линию татуировки, наблюдая, как золото под черным поднимается навстречу моему прикосновению. — Есть идеи, что это значит?

— Ни ебаного понятия.

Глава 16

Я лежала в постели, сердце колотилось, пока последние обрывки кошмара таяли. Предрассветный свет струился через окна, бросая бледные блики на незнакомую мебель. Мгновение я не могла вспомнить, где нахожусь и кем должна быть.

Софи Мэтьюз, библиотекарь с трагическим прошлым? Луна София Терези Атанасиу, Верховная Королева Дома Луны? Грань между этими личностями истончилась там, где прошлое просачивалось в настоящее.

Я выскользнула из-под одеяла, стараясь не разбудить Бастиана. Во сне его лицо казалось моложе, и не было того бремени страха перед тем, что мы в нем разбудили. Часть меня хотела снова свернуться у его тепла, притвориться, что мы просто двое, нашедшие друг друга посреди хаоса наших жизней.

Старые деревянные половицы скрипели под босыми ногами, пока я шла к комоду за бельем и свежей ночной рубашкой огромного размера. Я никогда не спала хорошо голой, чувствуя себя слишком уязвимой, слишком открытой. Я направилась в ванную справить нужду, и пока мыла руки, изучала свое отражение. Лицо в богато украшенном зеркале было одновременно чужим и знакомым — глаза ярче, кожа светится от регулярного кормления, но под этим таилась усталость. Я была похожа на мать. От этого понимания сердце заныло, разрываясь между горем и гневом.

— Это то, чего ты хотела? — прошептала я ее призраку, хотя знала, что она не слышит. Верис позаботился об этом, сжег ее останки и развеял прах. Она знала об атаке. О своей смерти и смерти Амаи. Что я сбегу, что Ксавьер станет моим защитником, моим Главным Консортом. Но знала ли она больше? Знала ли масштаб страданий, которые, возможно, не причиняла напрямую, но допускала? — Стоило ли оно того?

Беззвучно, горько усмехнувшись, я отвернулась от отражения, скрестила руки на груди и прислонилась к краю столешницы.

— Надеюсь, ты счастлива, — пробормотала я, постукивая пальцем по руке.

Постояв так несколько минут, молча кипя от злости на мертвую мать, я тяжело вздохнула. Теперь я точно не засну. Я взяла длинный шелковый халат, висевший на двери, накинула поверх ночной рубашки и сунула ноги в тапочки. Мне нужен был воздух. Прогулка. Возможность побыть одной. Редкость в последнее время.

Как оказалось, включая это утро. Мика уже был в травяном саду, когда я пришла, читал на каменной скамье под древней рябиной, ее ветви гнулись под гроздьями ярко-красных ягод, которые, казалось, светились ранним утром. Предрассветный свет отбрасывал слабые тени на древние каменные дорожки, из-за чего все казалось немного блеклым и старинным. Он поднял взгляд при моем приближении.

— Разве тебе не стоит отдыхать перед важной встречей с элементалями? — спросил он, закрывая книгу в кожаном переплете на коленях, ее страницы пожелтели от времени.

— Это завтра, — сказала я автоматически.

Мика глянул на светлеющее небо на востоке.

— Это и есть завтра.

Я замерла, мысленно пересчитывая дни, ночи и события, и мои глаза расширились, когда я поняла, что он прав. Послы из Дома Звезд прибывают сегодня, а я понятия не имела, что им сказать, что для них сделать и как вообще с ними себя вести. По крайней мере, Исадор уладила вопрос с признанием Мари, оправдав элементаль, проживающую в Лунном Убежище, после того как Гэвин запер ее под подозрением в предательстве. Когда они спросят, держу ли я кого-то из их людей в плену, я смогу честно ответить, что нет. Уже что-то.

— Ты опять делаешь это лицо, — сказал Мика.

Я сжала губы и поджала подбородок.

— Какое лицо?

Мика выдавил смешок.

— Лицо человека, молящего о смерти, хотя сейчас ты просто выглядишь так, будто у тебя запор.

Я фыркнула и сократила расстояние между нами, но замялась перед тем, как сесть.

— Можно?

— Здесь свободная страна, — сказал он, кладя книгу на скамью рядом с собой и придвигаясь ближе к краю. — Полагаю… где бы мы ни были. — Он указал на пустое место, его губы искривились в кривой усмешке. — Если только ты не хочешь стать вампиром.

Театрально застонав, я устроилась рядом. Какое-то время никто из нас не говорил. Раннее утро казалось неестественно неподвижным и тихим, хотя, может, это просто тишина между нами была такой оглушительной.

Я вдохнула. Задержала дыхание. Мысленно решая, что сказать.

— Я думала о том, что ты сказал, — начала я, крутя на пальце кольцо с лунным камнем, это напоминание о матери, символ наследия, которое я все еще училась нести. — О желании пройти Первый Ритуал.

— Тебе не нужно объяснять, почему ты сказала нет, — ответил Мика, его голос был подчеркнуто нейтральным. Его пальцы выбивали нервный ритм по колену. — Я понимаю. Я слишком молод. Слишком человек. Слишком…

— Слишком важен, чтобы рисковать, — мягко перебила я.

Его глаза, когда встретились с моими, таили глубину понимания, которая меня поразила. Он всегда был проницательным, но теперь в них было что-то еще — что-то, что понимало тяжесть, которую я несла.

— Это было не окончательное нет, — продолжила я. — Просто «не сейчас». — Я с трудом сглотнула, подавляя ком в горле. — Первый Ритуал опасен не только тем, что я могу легко его запороть и убить тебя, потому что, ну, я никогда его раньше не делала. — Я пожала плечами. — Я могу все сделать правильно, или почти правильно, или просто более-менее правильно, но результат — правильно я сделаю или неправильно, или где-то посередине — необратим. И я никогда себя не прощу, если обреку тебя на мучительное бессмертие, потому что была недостаточно сильной или умелой, чтобы как следует провести тебя через Первый Ритуал.

Ночная птица крикнула