Когда ты не в своём теле - Елена Анатольевна Казанцева

– Елизавета Сергеевна, нехорошо обливать мужа грязью, конечно, я не знаю, что у вас в семье произошло, но…

– Произошло то, что он меня ударил в висок, я упала и получила травму. До сих пор я нахожусь на больничном.

На том конце на минуту умолкли, переваривая информацию. Потом голос откашлялся и промямлил: « Ну, всякое в жизни бывает, зачем же сразу писать в полицию заявление…»

Звонок сбросили. Но тут же пришёл, вновь раздался сигнал, телефон судорожно вибрировал. Она вновь говорила и понимала, что её не стараются понять, все звонившие стараются выгородить зарвавшегося домашнего деспота.

Алиса просто скидывала последующие звонки, а потом отключила звук. Она долго бродила по магазинам, накупила подарков детям, Кате выбрала новое платье и небольшое, но стильное, золотое украшение. Потом села в кафе и заказала себе небольшой ланч.

Звонок пришёл от следователя. Алиса посмотрела на экран телефона, и внутри у неё появилась тревога. Какое-то напряжение пришло извне, и заставило её сердце сжаться от страха. Она нажала кнопку и приняла вызов.

– Здравствуйте, Екатерина Сергеевна, – она поздоровалась и замерла. Новость, что она услышала, была действительно тревожной.

– Вашего мужа выпустили под подписку о невыезде. Я решил вас предупредить. Будьте осторожны, старайтесь держать телефон рядом, лучше, если с вами будет рядом ещё кто-то. Такие люди не успокаиваются, и когда в следующий раз они поднимут руку, никто вас может не спасти.

Полиция расписалась в собственном бессилии.

Домой Алиса шла, оглядываясь. В подъезд вошла, подождав соседку. Поднялась на этаж и замерла. Двери в её квартиру были открыты, кто-то прошёл и не захлопнул дверь плотно. Алиса осторожно толкнула дверь внутрь и шагнула в коридор. Из зала были слышны голоса.

– Ты же без нас никто, ты на себя посмотри: бесцветная, жалкая, ни кожи ни рожи, фигура кособокая и сутулая. Да кроме моего сыночка на тебя никто не посмотрел, – вещала Сигизмундовна.

– Да, – поддакнул её сыночка-корзиночка. – Катька, ты без меня никто, тебя замуж никто не возьмёт, никому ты не нужна, ты страшная. А я тебя воспитаю под себя, будешь со мной жить, как у Христа за пазухой.

Никитка Малых заливался соловьём, заранее предчувствуя, что Катька сломается. И только Алиса тихонько положила в уголок свои пакеты, повесила шубку на вешалку и закатала рукава.

Лиза

– Думай, Лиза, думай, – бормотала она. – Если ничего не придумаешь, они сожрут тебя.

– Дорогая, ты что-то мне сказала? – обратился к ней муж.

– Нет, нет, дорогой, это я про себя, – она натянуто улыбнулась ему в ответ, а сама в этот момент крутила в голове фразу: «Что ж вы мужики все такие тупые? Вас разводят, как лохов, а вы этого не видите?»

Она немного постояла рядом с мужем, помогая ему встречать и приветствовать гостей, а потом извинилась и удалилась в сторону дамских комнат. Ей надо было обдумать свои действия относительно ситуации. Она прошла через длинный коридор и вышла на лестницу, ведущую в подсобные помещения. Здесь было прохладно, видимо, внизу была открыта дверь на улицу. Кто-то кричал кому-то невидимому: «Колян, тащи ящики!» Внизу суетились, но здесь, наверху, было тихо. Она спустилась на один пролёт и остановилась возле окна. Служащие устроили тут курилку: окно было приоткрыто, а на подоконнике стояла пепельница.

Вдруг наверху хлопнули двери, и послышался шорох, длинный подол платья из парчи прошуршал по цементному полу.

– Я тебе принесла таблетки, много не давай, а то он кони двинет, – раздался до боли знакомый голос. Лиза сунула руку в сумку, достала диктофон. Она выставила громкость записи на максимум и тихонько поднялась по лестнице, стараясь оставаться в тени.

– Ванде передай, чтобы не форсировала события, Алиска догадалась, затихарилась, от неё стоит ждать гадостей. Помнишь её в универе? – Анжелика старалась говорить тихо, но звук отскакивал от высоких потолков и эхом катился вниз. – В универе ещё той падлой была.

– Хорошо, – отвечала ей Иоланта.

– Помни, нам надо всё провернуть максимум до марта. В марте он должен тебе подарить помолвочное кольцо, ты сразу проси у него отдельный счёт и квартиру, – наставляла девку Анжелика. – Главное – обобрать мамашку Алиски, как липку.

Лизе оставалось только стоять и «обтекать». Она даже не догадывалась, насколько глубока была ненависть подруги к ней, насколько сложную схему развода придумала бывшая подруга.

Лиза дождалась, когда Анжелика попрощается с Иолантой и исчезнет, но та решила спуститься и выйти через запасной вход. Только шаги бывшей подруги раздались над её головой, Лиза бросилась вниз. Она старалась бежать тихо, на цыпочках, чтобы Анжелка ни о чём не догадалась, раскрывать карты раньше времени было нельзя. Она рывком открыла какие-то двери и нырнула туда. В нос ударил спёртый запах, но она не заметила, так сильно стучало её сердце и потели ладони.

– Ой, что это за цыпа к нам заглянула? – заржали чьи-то голоса позади неё, и Лиза испуганно обернулась. Она стояла, оцепенев, и пялилась на пятерых полуголых мужиков. Лиза и представить не могла, что попадёт в раздевалку для подсобных рабочих.

– Ой, простите, я не туда зашла, – попятилась к двери Лиза.

– Куда ж ты? Мы гостеприимные и даже добрые, – пробасил один из мужчин в одних трусах и, раскинув в стороны руки, начал к ней приближаться.

– Простите, извините, – Лиза упёрлась спиной в полотно двери. – Я вышла погулять и заблудилась.

– Так иди к нам, Красная Шапочка, мы тебя не съедим, – съязвил один из мужиков.

– Надкусим чуток, на пол шишечки, – заржал другой.

Лиза побледнела и задрожала так, что диктофон в руках её затрясся, и она случайно перепутала клавиши, щелкнула по ним. Диктофон включил перемотку, а Лиза судорожно нажала воспроизведение, и диктофон заорал, она и забыла, что поставила его на полную громкость. «Куда ж ты? Мы гостеприимные и даже добрые… Так иди к нам, Красная Шапочка, мы тебя не съедим… Надкусим чуток, на пол шишечки…»

– Ты чего? Ты нас записала? – как-то сразу испуганно произнёс мужик в трусах.

– Ведётся аудио- и видеосъемка, – произнесла ошалевшая Лиза.

Тут побледнели мужики, стали оглядываться по сторонам, а Лиза нащупала рукой замок.

– Следственное дело теперь имеет неопровержимые улики, – проговорила она, стараясь придать своему голосу официальный тон.

–