Хозяйка пансиона на Вязовой улице - Лина Грин

— Раньше я думала, что сначала должна всё устроить, а потом уже жить, — призналась она. — Но, кажется, у меня никогда не наступало это «потом».

— Возможно, не стоит ждать, пока все проблемы исчезнут.

Элеонор посмотрела на него. Между ними оставалось совсем немного расстояния.

— Вы всегда говорите такие вещи женщинам, которых пытаетесь убедить заключить соглашение?

— Нет. Только тем, с кем хочу остаться после того, как соглашение будет подписано.

Она улыбнулась, но не отвела взгляда. Александр осторожно коснулся её руки, медленно приблизился, оставляя ей возможность передумать. Первый поцелуй оказался почти сдержанным, но уже через мгновение Элеонор сама обняла его за плечи, и осторожность уступила место накопившемуся за последние недели чувству.

Александр притянул её ближе. Его ладонь легла ей на спину, а поцелуй стал глубже и настойчивее. Элеонор ответила ему с неожиданной для самой себя страстью, словно слишком долго убеждала себя, что не имеет права хотеть чего-то помимо работы.

Когда они наконец отстранились, Александр не отпустил её руку.

— Я давно хотел это сделать, — признался он.

— Вы могли бы сказать раньше.

— Я не был уверен, что вам это нужно. Теперь надеюсь, что не ошибся.

— Ты не ошибся.

Он снова поцеловал её, на этот раз без прежней осторожности. Она почувствовала, как исчезает привычное желание держать дистанцию и контролировать каждое слово. Ей хотелось остаться рядом, не придумывая для этого никакого объяснения.

За следующие три месяца пансион изменился настолько, что даже прежние недоброжелатели перестали называть его обречённым заведением.

Это не означало, что все трудности исчезли. Крыша больше не пропускала дождь, в классах стало тепло, а на кухне теперь не приходилось каждый день решать, чем заменить продукты, которых не хватало. Учителя получали жалованье в срок, родители перестали забирать дочерей, а новые семьи всё чаще обращались к Элеонор по рекомендации знакомых.

Однако за внешним благополучием стояла ежедневная работа. Приходилось искать преподавателей, договариваться с поставщиками, следить за расходами и убеждать попечителей, что расширение занятий не станет повторением прежних ошибок.

Но теперь у пансиона было будущее, а у девочек — возможность строить собственное.

Маргарет всё чаще помогала мисс Мортон с младшими ученицами. Сначала она просто проверяла их упражнения, затем начала проводить небольшие занятия по чтению и письму. Элеонор заметила, что девушка умеет объяснять терпеливо, не унижая тех, кто усваивает материал медленнее остальных. Беатрис тоже получила шанс, которого давно ждала. Благодаря рекомендациям Александра её приняли на занятия к художнице, преподававшей в городе.

Клара менялась медленнее остальных. Она не стала внезапно называть Александра дядей, она постепенно начала проводить время в доме Уитморов. Сначала соглашалась приезжать только вместе с Элеонор, затем стала оставаться на чай с Александром, а однажды попросила показать ей библиотеку, о которой он рассказывал.

Элеонор наблюдала за этим с тихой радостью. Ей казалось важным, что Александр научился принимать чужой темп, не пытаясь ускорить то, что нельзя ускорить.

С их собственными отношениями всё оказалось не так просто. После первого поцелуя в саду они больше не возвращались к прежнему притворству, будто между ними существует только деловой интерес. Александр стал чаще приезжать в пансион, но никогда не появлялся без предупреждения и не вмешивался в решения Элеонор.

Однажды вечером Александр пригласил её на прогулку за город. Элеонор согласилась, хотя сначала собиралась отказаться из-за незаконченного отчёта.

— Я хочу поговорить с вами не о пансионе и не о новом проекте.

— Тогда я слушаю.

Он не сразу ответил.

— Я хочу, чтобы вы были частью моей жизни, — произнёс он. — Не потому, что вам нужна моя помощь, и не потому, что я могу предложить вам положение или защиту. Я хочу быть рядом с вами, даже если вы никогда не согласитесь ни на один из моих проектов.

— Я нехочу, чтобы вы однажды пожалели о том, что рядом с вами женщина, у которой всегда найдётся собственное мнение.

— Элеонор, именно это мнение и заставило меня обратить на вас внимание.

— Тогда я хочу попробовать.

Александр притянул её к себе и поцеловал. На этот раз между ними не было прежней осторожности, которую оба так долго сохраняли. Его поцелуй был глубоким и требовательным, но в нём не было попытки подчинить её себе. Элеонор обняла его за шею, чувствуя, как исчезает напряжение последних месяцев.

Прошёл год.

Пансион на Вязовой улице уже не напоминал то полузаброшенное заведение, которое Элеонор увидела в первые дни после своего пробуждения в чужой жизни. Теперь в его классах звучали голоса новых воспитанниц, на стенах висели ученические рисунки, а в расписании появились дополнительные занятия по музыке, языкам и естественным наукам.

Число учениц выросло. Некоторые приезжали из соседних городов, другие жили неподалёку и посещали только дневные занятия. Элеонор не стремилась принимать всех подряд: она хотела, чтобы каждая девочка получала внимание, а пансион не превращался в учреждение, которое существует только ради количества воспитанниц.

Маргарет теперь самостоятельно вела занятия для младших. Мисс Мортон по-прежнему наблюдала за её работой, но всё чаще доверяла ей класс без посторонней помощи. Маргарет стала увереннее, научилась требовать дисциплины без суровости и уже не сомневалась, что хочет посвятить себя преподаванию.

Беатрис продолжала заниматься живописью. Её наставница считала, что у девочки есть настоящий талант, хотя ей ещё предстояло много учиться. Элеонор особенно радовало, что Беатрис перестала прятать свои работы от окружающих. Несколько рисунков украсили школьную гостиную, а один даже приобрёл местный книготорговец, пожелавший использовать его для оформления обложки.

Клара тоже нашла своё место, хотя путь к этому оказался непростым. Она по-прежнему жила в пансионе, но теперь регулярно навещала Александра. Иногда они вместе обедали в его доме, иногда ездили за город, а однажды Клара сама попросила показать ей семейные портреты.

Леди Уитмор не изменила своего отношения к внучке. Примирения не произошло, и Александр больше не пытался заставить мать принять девочку. Зато некоторые родственники постепенно возобновили общение с ним, а один из двоюродных братьев даже прислал Кларе письмо с предложением познакомиться.

Она не ответила сразу, но сохранила письмо в ящике стола. Для Элеонор это было достаточно важным шагом: теперь Клара сама решала, кому открывать дверь в свою жизнь.

История с Пембертоном тоже получила продолжение. Бывшего управляющего нашли в другом графстве после того, как он попытался воспользоваться поддельными документами. Деньги,