Мои друзья — монстры - Албани Уокер

— Что? Зачем?

Я поджимаю губы.

— Я думала, вы с Гримом уходите.

— Я хочу побыть с тобой наедине, — сквозь зубы рычит Гуннар.

— А-а, ладно, наверное.

Я чуть сдвигаюсь и вопросительно смотрю на Грима и Каликса.

— Оставите нас на минутку?

Грим берёт меня за подбородок и впивается в мои губы. Проводит языком по моей нижней губе и довольно гудит, а потом отстраняется ровно настолько, чтобы его губы едва касались моих, когда он произносит:

— Мне не нужно оставаться с тобой наедине, чтобы заявить на тебя свои права.

Он отпускает мой подбородок и отходит, даже не потрудившись оглянуться, а я провожаю его взглядом до самого выхода.

Гуннар раздражённо выдыхает и оглядывается через плечо, убеждаясь, что оба мужчины ушли.

— Ему очень нравится меня бесить.

Я обдумываю слова Гуннара, но не думаю, что это правда. Грим кажется замкнутым, но, по-моему, он вообще никогда не позволял себе по-настоящему чувствовать.

— Не думаю, что он делает это специально, Котёнок. Мне кажется, ему нравитесь и ты, и Каликс.

Я беру Гуннара за руку и тяну, пока он не садится рядом со мной на диван.

— И точно так же я не думаю, что ты ненавидишь его настолько сильно, насколько хочешь показать.

Я смотрю на него из-под ресниц, ожидая реакции.

Гуннар кривится, но потом отводит взгляд.

— Он полезный союзник, — признаёт Гуннар.

Мне хочется улыбнуться, но я сдерживаюсь.

— Так что тебе было нужно?

Я похлопываю его по бедру толщиной со ствол дерева — и твёрдому примерно настолько же.

Гуннар облизывает губы и быстро опускает взгляд на мои. Его руки снова сжимаются в кулаки.

— Ну…

Он смотрит на пустую комнату.

Господи, нервничает как шлюха в церкви.

— Гуннар? — снова подталкиваю я его.

— Он всё испортил, — огрызается Гуннар и дёргает рукой в сторону двери, через которую ушли Каликс и Грим.

— И что же он испортил?

— Он знал, что я собираюсь тебя поцеловать, и сделал это первым.

Гуннар выпячивает челюсть и скрещивает руки на груди.

— Понятно. Ну…

Я поджимаю губы, понимая, что смеяться над ним сейчас точно не стоит.

— Ты всё ещё можешь меня поцеловать. Тогда твой поцелуй будет последним, а не первым.

Я слегка пожимаю плечами. Для меня это вовсе не проблема.

Гуннар медленно поворачивает ко мне голову, и на его губах появляется редкая улыбка.

— Ты права, — признаёт он и наклоняется, нежно прижимаясь губами к моим. Он целует меня несколько раз, чуть приоткрывая рот и легонько прихватывая мои губы. Вот уж такого поцелуя я от него точно не ожидала. Я думала, он будет грубым и требовательным, но всё оказывается ровно наоборот. Подтягиваю колено, чтобы придвинуться к нему на диване ещё ближе. Когда он сильнее прижимается ртом к моему, я чувствую шрам на его губе, и от желания меня пробирает дрожь, а с губ срывается прерывистый вздох.

Трахаться дома — охуенная штука. Не приходится переживать, что одежда испачкается о грязные стены или чужие руки. Можно наконец устроиться поудобнее. Я подаюсь к нему ещё немного и приоткрываю губы, приглашая углубить поцелуй, и он с удовольствием принимает приглашение.

Как раз когда я поднимаю руку и касаюсь щетины на его челюсти, кто-то прочищает горло. Я не спешу прерывать поцелуй. Ещё немного тяну момент, ещё несколько раз коротко целуя Гуннара в губы. А когда всё-таки отстраняюсь, смотрю на него снизу вверх и нарочно медленно облизываю губы.

— Видишь? Не так уж и плохо.

Гуннар смотрит на меня из-под полуопущенных век.

— Убедила, — тихо бормочет он. Сглотнув, добавляет уже своим обычным грубым, приказным тоном: — Не вляпайся ни во что, пока я не вернусь.

Я шутливо отдаю ему честь.

— Ты мне не начальник, Котёнок.

Гуннар рычит и встаёт. Оглядывается через плечо, а потом выходит за дверь мимо Каликса — видимо, это он только что прочистил горло.

Я подмигиваю Гуннару и машу ему на прощание.

— Не торопитесь! — кричит Каликс ему вслед по коридору.

— Заткнись! — рявкает Гуннар.

Мы с Каликсом оба хихикаем.

ГЛАВА 27

Телевизор работает, но я даже не притворяюсь, будто смотрю. Последние пять минут я лежу головой на плече Каликса. За это время уже дважды успела уснуть и проснуться.

Я вытягиваю ноги и стону.

— Я иду спать.

Каликс тут же хватает пульт и выключает телевизор.

— Наконец-то, — бормочет он и тянет меня за собой, помогая подняться.

— А почему ты ничего не сказал, если хотел спать? — спрашиваю я, снова зевая.

— Кто сказал, что я собираюсь спать? Я просто дал тебе немного вздремнуть.

Он тянет меня за собой, торопливо шагая к лестнице. Я еле поспеваю за ним: я и правда устала.

— Если ты рассчитываешь на что-то большее, чем мягкий матрас…

Я высвобождаю руку и скрещиваю руки на груди.

— Тебе придётся меня как-нибудь заинтересовать.

Я выразительно приподнимаю бровь.

Каликс не теряет ни секунды: стягивает через голову футболку и скидывает обувь. Затем расстёгивает джинсы и спускает их вместе с трусами с бёдер. Его член уже наполовину твёрдый, а под моим взглядом дёргается и наливается ещё сильнее.

— Впечатляет. Мне нравится твой подход.

Мы оба знаем, что особых усилий не потребуется.

— А вот за изобретательность придётся снизить оценку.

Скинув джинсы, Каликс направляется ко мне — уверенный в себе, с разгорячённой кожей.

— Изобретательность нужна парням, которые не умеют пользоваться тем, что у них есть.

Он подходит ближе и склоняется к моему виску. От его кожи исходит жар. Я прижимаюсь к нему, чувствуя между нами твёрдый член.

— Тут не поспоришь, — признаю я и обвиваю руками его шею.

Одним быстрым движением Каликс подхватывает меня под задницу и поднимает. Оказавшись выше, я наклоняюсь и грубо целую его.

Каликс поднимается по лестнице, так и не опуская меня. Лишь переступив порог моей комнаты, он медленно ставит меня на пол. Его член снова оказывается зажат между нашими телами. Каликс упирается ладонью в стену, будто ему необходимо за что-то держаться.

Я отступаю на шаг и обхватываю его член рукой. Под ладонью он твёрдый и тяжёлый. Я слегка тяну его на себя и наблюдаю, как Каликс закрывает глаза.

— Иди к окну, — приказывает Каликс, приоткрыв глаза и наблюдая за мной.

Уголки моих губ ползут вверх.

— К этому окну? — Я неспешно направляюсь к тому самому окну, к которому крепила дилдо.

— Разденься для меня, Дами.

Это не просьба: голос у него слишком низкий и хриплый.

Я стягиваю топ, затем завожу руки