Господин ищет не любовницу - Илиоса
— Это тело не столь послушно, увы, чтобы выполнять приказы сиделки.
— Нет, господин Лортас. Это не приказ. Я хочу ровно столько, сколько нужно, чтобы вы не превратились в камень в этом кресле. Вы должны двигаться, по мере возможности.
Он снова хмыкнул, и в этом звуке было какое-то горькое признание моей правоты.
— Ладно. Один поворот. Не больше.
Мы двигались медленно, почти синхронно: я держала спинку кресла, он пытался перераспределить вес, и каждое его движение было борьбой. Когда он наконец чуть развернулся, лицо его было бледным, а на висках выступили капли пота.
— Спасибо, — коротко бросил он, не глядя на меня.
— Не за что, — ответила я спокойно, хотя внутри всё дрожало от напряжения. — Теперь можно подложить валик под поясницу. Это снимет давление.
— Не надо.
— Надо. Иначе завтра вы вообще не сможете сидеть.
Он резко поднял на меня глаза:
— Хочешь заявить права распоряжаться моим телом?
Я не поняла, шутит ли он. Скорее всего, нет. Но прозвучало неоднозначно.
Я откашлялась.
— Кх-кх. Это... моя работа, господин Лортас. И если вы хотите, чтобы я делала её хорошо, не спорьте с тем, что проверено годами практики.
Он замер, будто впервые услышал не вежливое «как пожелаете», а настоящую твёрдость.
Он хотел что-то сказать, но сдержался. Только кивнул коротко, почти неохотно.
— Делай.
Я взяла валик, подошла ближе. И когда осторожно подкладывала его под поясницу Лортаса, наши плечи почти соприкоснулись. Я почувствовала тепло его тела, запах сандала и чего-то горького, как старая обида. На секунду я замерла, боясь нарушить хрупкий баланс близости наших тел.
— Простите, — тихо сказала я.
— За что же? — его голос прозвучал неожиданно близко, почти у самого уха.
— За то, что приходится касаться.
— Это твоя работа, Ксана. Понимаю, что касаться поломанного тела не очень приятно. Но...
Он вдруг замолчал. А я выпрямилась, стараясь не смотреть на мужчину слишком долго.
— Я привыкла делать свою работу хорошо. И ваше тело... меня ничем не смущает. Просто я не уточнила... про личные границы.
Он наконец посмотрел на меня прямо, и в его взгляде было столько скрытого огня, что мне неожиданно стало жарко.
— Не смущает? — переспросил он и тут же холодно добавил. — Моё тело всего лишь работа. А в твоём кармане уже приглашение на встречу с красивым телом. Я тебе разрешаю пойти. После полуночи. Когда твой рабочий день официально закончится.
9
Ночь была тёмной. Я села на край кровати, сжала в пальцах записку. Сама не знала, зачем держу её. Слова Каэрана плясали перед глазами: «Если ночь станет слишком тихой, найди меня. И я сделаю её волшебной. Я буду ждать».
Я хмыкнула и положила записку под подушку. Не потому, что хотела сбежать к красавчику на ночь. Просто… не хотелось, чтобы она лежала на виду.
Потом закрыла глаза и попыталась вспомнить хоть что-то из прошлой жизни той девушки, которой я теперь была. Той самой Ксаны, что очнулась на рынке и пришла на отбор сиделок, дрожала, убегая от незнакомцев и нашла укрытие в этом доме.
Но память упорно подсовывала не прошлое, а тяжёлый взгляд господина Лортаса, в котором было столько льда, что казалось, он сам себя замораживает, лишь бы не чувствовать.
А от «той» жизни оставались только обрывки. Вкус горячего чая с мятой из треснувшей чашки. Холод на голых плечах в какой-то другой, давно забытой комнате. И чувство, будто я всегда бежала. От чего? Или от кого?
Я встала, подошла к окну, прижалась лбом к холодному стеклу. Ничего. Абсолютно ничего, что можно было бы использовать для того, чтобы вернуться домой.
Новое утро началось с тишины. Я шла по коридору, привычно прислушиваясь к шагам, к скрипу половиц, к тому, как дом просыпается. Но сегодня что-то было не так. В воздухе словно висело напряжение.
Постучала в дверь спальни ровно в семь:
— Позвольте войти, господин?
И услышала в ответ голос Лортаса, резкий, почти яростный:
— Где Дарен?
— Не знаю, господин.
Сердце ёкнуло. Обязанности сиделки не включали купание Лортаса и помощь в переодевании. Этим занимался Дарен, крепкий молодой парнишка. Я же находила Лортаса уже в чистой, свежей рубашке, аккуратного, будто он и не был человеком, которому каждое движение давалось ценой усилий.
Он всё же крикнул мне, позволяя зайти.
Я вошла и сразу всё поняла. Рубашка была смята и валялась на полу. Лортас сидел, прямой, как натянутая струна, а на скулах ходили желваки. Он пытался одеться сам. И не смог.
Его торс был обнажён до пояса, и я невольно скользнула взглядом по его коже, по твёрдым, очерченным линиям плеч, по рельефу мышц, которые всё ещё хранили память о силе, даже если тело уже не слушалось. На боку темнел старый шрам, длинный, неровный. А на плече виднелся ещё один, поменьше, аккуратный, словно от удара кинжалом.
Я мысленно осекла себя: не смотри, не разглядывай его тело! Мне пришлось сжать пальцы в кулаки, чтобы заставить себя вернуться к его лицу, к глазам, где сейчас бушевала совсем другая буря.
— Я ещё сегодня не видела Дарена. Поискать? — тихо сказала я, стараясь не смотреть на эту беспомощность, которую он так ненавидел.
— Торвальд где? — он произнёс это так, будто слова были ядовитыми.
— Простите, я… не знаю.
— Хватит извиняться! Это не твоя вина, что никто вовремя не явился ко мне, — он резко махнул рукой.
— Я схожу за ними. Подождите, пожалуйста, — я сглотнула.
В тот момент я видела не грозного, недовольного