Господин ищет не любовницу - Илиоса
Я остановилась, не поднимая глаз.
— Каэран, вероятно, останется на обед. Проследи, чтобы и для него накрыли в малой столовой. И пусть принесут свежие полотенца в гостевую спальню, он наверняка захочет умыться с дороги.
Я снова кивнула:
— Всё сделаю, господин.
И вышла, прикрыв за собой дверь. В коридоре я наконец смогла выдохнуть. Но не успела я сделать и двух шагов, как рядом бесшумно возник Торвальд.
— Вижу, утро началось бурно, госпожа Кейдр, — произнёс он так же ровно, будто в доме каждое утро появлялись наглые эльфы, оскорбляющие репутацию сиделок.
— Да, — призналась я, стараясь не выдать, как сильно дрожат руки. — Господин Каэран… он…
— Старый друг господина Лортаса, — спокойно закончил Торвальд. — Любит пошутить, но зла не желает. Просто не понимает, что теперь здесь шутки неуместны.
Я подняла на него глаза.
— А господин Лортас… он всегда такой? Холодный?
Торвальд чуть помедлил, будто взвешивал, стоит ли говорить.
— Он стал таким после аварии, — тихо произнёс дворецкий. — Раньше он смеялся громче всех. А теперь… теперь он бережёт себя от лишнего шума. И от лишних людей.
Я опустила взгляд.
— Значит, я здесь тоже лишний шум.
— Вы — необходимый шум, госпожа Кейдр, — неожиданно мягко поправил Торвальд. — Тот, без которого господину не обойтись.
Я слабо улыбнулась.
— Спасибо, Торвальд. Пожалуй, мне стоит заняться кофе и обедом для господина Каэрана.
Дворецкий чуть наклонил голову.
— Кухня на нижнем этаже. Помните? Попросите у повара жаркое, господин Каэран всегда любил мясо с пряностями. И не волнуйтесь: он безобидный. Уйдёт, и дом снова станет тихим.
Но когда я спускалась по лестнице, в голове крутилось не жаркое и не пряности, а взгляд Лортаса, тот, когда он оборвал друга. Не гнев, не раздражение, а что-то похожее на защиту. Будто он не хотел, чтобы меня превращали в шутку.
7
Малая столовая была залита дневным светом. Он лился сквозь высокие окна и ложился золотистыми пятнами на тёмное дерево стола, будто нарочно подчёркивал, насколько неуместен здесь этот шумный гость.
Я стояла у двери, стараясь не теребить край фартука, и наблюдала, как Каэран вольготно развалился на стуле, будто это он тут хозяин, а не Лортас. Он уже успел снять плащ, закатать рукава и теперь с видом знатока принюхивался к ароматам, плывущим от блюд.
— Вот это я понимаю, — протянул он, подцепляя кусочек мяса вилкой. — Пряности, дым, жир… Настоящая жизнь, а не эти твои травяные настои и бульоны без вкуса.
Лортас, сидевший напротив, едва заметно поморщился, но не от еды, от тона друга. Он ел медленно, аккуратно, будто каждое движение давалось ему ценой усилий, и при этом умудрялся сохранять безупречную осанку, словно боль, которую он испытывал, а я была уверена, что это так, была не врагом, а неудобным соседом, с которым приходится мириться.
Каэран между тем не умолкал ни на секунду.
— Ну скажи, дружище, ну разве так можно жить? Тишина, серые платья, шаги на цыпочках… Ты хоть помнишь, когда в последний раз смеялся до слёз?
Лортас опустил вилку.
— Помню. И именно поэтому не хочу забывать, что теперь могу позволить себе только шёпот, а не раскаты грома.
Каэран фыркнул, но в этот раз без прежней бравады.
— Ты говоришь так, будто смирился.
— Я научился жить в новых границах, — спокойно ответил Лортас. — Это не смирение. Это необходимость.
Я стояла чуть в стороне, готовая в любой момент подать воду, убрать тарелку, но желала быть просто молчаливой тенью. Но Каэран, конечно, не мог не заметить меня.
— А ты, красавица, всё молчишь, — он подмигнул мне, и в этом подмигивании не было настоящей угрозы, скорее привычная игривость человека, который не умеет быть серьёзным.
— Расскажи хоть что-нибудь. Откуда ты? Как вообще согласилась на такую скучную работу? Сидеть тут среди тишины, смотреть, как он не смеётся… Тоска смертная.
Я на секунду замерла, понимая, что ответа он, по сути, и не ждал. Ему хотелось просто заполнить тишину своим голосом. Но Лортас вдруг посмотрел на меня. Не требовательно, не приказывая, а будто давая право выбора: хочешь — скажи, не хочешь — молчи.
И я решила сказать правду, но самую простую, без лишних подробностей.
— Раньше я работала в лечебнице. Там тоже нужна тишина и дисциплина. Мне не привыкать.
Каэран приподнял бровь.
— В лечебнице. Значит, ты и правда лишь сиделка. Не украшение для комнаты.
Лортас чуть наклонил голову, будто подтверждая: да, она именно та, кем я её назвал.
— И что заставило тебя уйти оттуда? — не унимался Каэран.
Тут я запнулась. Потому что правда была слишком большой, чтобы уместить её в одну фразу за обеденным столом. А врать не хотелось.
Но Лортас снова пришёл на помощь.
— Каэран, — его голос прозвучал ровно, но в нём чувствовался вес, который невозможно игнорировать, — если ты пришёл сюда, чтобы устроить допрос моей сиделке, то зря потратил время. Она здесь не для того, чтобы развлекать тебя историями личного характера.
Каэран откинулся на спинку стула, поднял руки в примирительном жесте.
— Ладно, ладно… Прости. Просто мне всё это кажется таким… неестественным. Ты, эта тишина, она… — он махнул в мою сторону, но тут же спохватился, заметив, как сузились глаза Лортаса. — То есть, я хотел сказать, что не понимаю, как можно жить без искр.
— Искр мне хватает, — тихо произнёс Лортас, и в первый раз за день в его голосе прозвучало что-то похожее на горечь. — Просто они теперь обжигают.
В столовой повисла тишина, наполненная невысказанным. Каэран вдруг будто сдулся, перестал быть наглым