Зайки больно кусаются? - Тома Глуб

Я перечитываю строку еще раз.

Рома: окей но что именно надо сделать?

Глеб: вечеринка у меня будет. скажешь, что тема костюмированная. Плейбой.

Рома: она не наденет… она скорее разревется…

Глеб: наденет. скажи, что она правильная и скучная. это в твоих интересах, как бы)

Рома: белое?

Глеб: белое

Рома: а мне с этого что

Глеб: ты входишь в эту компанию. насовсем

Я читаю это, сидя на краю кровати. В комнате тепло, а меня начинает знобить.

Ник: пусть пальто снять даст сама

Глеб: нет. пусть снимет сам. ей нужно, чтобы было по-настоящему плохо, иначе не так красиво)

Ниже — фотография.

Я. В зале. В корсете и ушках, с мокрыми глазами. Пальто у ног…

И видео.

То самое. Которое Стас должен был удалить… Которое Глеб заставил его удалить, глядя ему в глаза.

Я еще тогда подумала — вот, вот что такое, когда за тебя заступаются…

Оно здесь. Загружено в чат…

Отправитель — Глеб.

Глеб: оригинал у меня. чтобы ни у кого больше не было

Рома: ну и долго вы ее еще будете мариновать

Ник: заткнись

Рома: а кто выиграл-то в итоге? получилось?

Глеб: никто. спор снят, а ты слишком плохо сыграл, чтобы мы тебя приняли. чтоб я тебя не видел.

Ник: только настрой сбивал, сука

И Ромино исключение из чата…

Не слова о том, что это больше не спор, и не грубое отвали…

Дверь за спиной открывается.

— Даша… — тихо зовет Глеб.

Он смотрит на телефон у меня в руках и останавливается.

Я не оборачиваюсь. Я смотрю на чат в телефоне.

— Сколько вы поставили на меня? — спрашиваю я.

Тишина.

— Сколько? — повторяю я.

— Это не имеет значения, — отвечает Глеб. — Цель достигнута, ты переспала с нами обоими и бросила его.

— Для меня имеет.

— Нисколько, — голос у него ровный, как всегда. Ровный, черт бы его побрал… — Мы не играли на деньги.

Я наконец оборачиваюсь.

Они оба стоят в дверях. Глеб белый и спокойный, с прямой спиной. Ник стоит сзади, и смотрит на меня в упор.

— На что тогда? — спрашиваю я глухо.

— Даш… — начинает Ник.

— Я не с тобой говорю! — взрываюсь я, даже не повернув к нему головы.

Он замолкает.

— На принцип, — произносит Глеб просто.

— На принцип? — повторяю я.

— Да.

— То есть я была… — я слышу, как у меня начинает ломаться голос, и ненавижу себя за это, — способом развлечься? У богатых свои причуды, да?

Вопрос о том, почему я не хочу так развлекаться, хоть и у меня тоже не самая бедная семья, я оставляю без гребанного ответа.

— Сначала — да, — честно отвечает он.

— Сначала… — шепчу я, качая головой в полном оцепенении. Я не сразу понимаю, что он сказал.

— Первые два дня, — он делает шаг в комнату. — Потом это перестало быть спором.

— Когда? — выдыхаю я с хрипом.

— Что?

— Когда перестало? Назови день! — я встаю с кровати, и понимаю, что меня трясет. — Ты же все считаешь-высчитываешь! Так назови день, Глеб. Число. Когда именно я перестала быть спором и стала для вас человеком? С чувствами и эмоциями… Живым человеком!

Он молчит.

Стоит посреди своей огромной спальни и молчит. Он молчит слишком долго, и мне кажется, что подбирает ответ.

И я жду. И все равно жду конкретного ответа.

— Даша, — говорит он наконец. — Все, что было после этой ночи, было настоящим.

— После этой ночи прошло, блин, несколько часов! — шиплю я.

И следом начинаю смеяться.

Потому что он опять не отвечает нормально. Он… Даже не попросил прощения. Глеб снова выбрал правильную формулировку. Фразу, которая ничего не меняет…

— Понятно. Хорошо развлеклись. Спасибо за прекрасные выходные, но на этом все.

Я беру свой телефон вылетаю мимо них из спальни, забираю платье на стуле, ушки и выхожу в прихожую.

— Даша, — повторяет Глеб. — Не нужно нам так прощаться…

Я смотрю сначала на Ника, потом на Глеба.

И делаю шаг назад.

— Даша!

Я разворачиваюсь и бегу к лифту.

За спиной кто-то из них зовет меня по имени. Я не разбираю кто. И не хочу.

Сейчас мне кажется: если они подойдут ближе, если снова протянут руки, если скажут хоть одно правильное слово — я опять начну сомневаться и теперь и от них не сбегу…

Поэтому я бегу.

От Ника.

От Глеба.

И уже когда почти лифт закрылся, а я была готова выдохнуть, слышу за спиной чей-то голос:

— Беги, зайка, авось и убежишь от нас…

* * *

ПРОДОЛЖАЕМ

ВТОРАЯ ЧАСТЬ!

Беги зайка, авось и убежишь от нас