На краю тумана 2 - Мери Ли

Боже, прошло всего несколько секунд, а по ощущениям я стояла и пялилась на Дилана минут десять.

Сердце колотится так громко, будто хочет, чтобы все услышали, какая война идет внутри меня. С одной стороны радость, а с другой – неугомонная злость. Кто из враждующих сторон одержит верх, не знаю даже я.

Дилан входит в вагон, следом за ним подтягиваются двое других. Я не могу повернуться к нему и упрямо делаю вид, что его не существует. Почему я веду себя, как ребенок? Ответ до банальности прост. Потому что я не знаю, что делать!

Сказать привет и протянуть руку для рукопожатия? Ну уж нет, он бросил меня на острове, а сам слинял на военном корабле. Док ведь рассказывал, что они долгое время жили с военными. Под защитой и в безопасности. То, чего у меня никогда не было.

Ударить по лицу и высказать все, что я думаю о его поступке? Не вариант. Кто знает, как на это отреагируют другие? Может, они просто пристрелят меня, защищая Дилана.

Твою ж мать… он жив…

Кислорода в вагоне становится катастрофически мало. Его почти нет. Втягиваю и носом, и ртом, но это не помогает.

Голова идет кругом. Все выглядит смазанным и нереальным.

– А это Эрик, Дилан и Луиза, – представляет Рита зашедших.

Мне приходится обернуться, чтобы кивнуть им, стараюсь не смотреть на Дилана, но взгляд все равно останавливается на его лице. Эмоций ноль. Не узнал?

– Приятно познакомиться, – говорит Мишель и пожимает руку каждому, кто зашел.

Делаю то же самое, но молча. Когда мне приходится коснуться руки Дилана, сжимаю губы в тонкую линию и поднимаю на него взгляд. Губы сами по себе произносят:

– Приятно познакомиться.

Я, как тот попугай, транслирую последнюю услышанную фразу, даже если она неуместна или, как сейчас, лжива до безобразия.

Дилан хмурится, но ничего не говорит, просто кивает и сильнее сжимает ладонь. Забираю у него руку и хочу ущипнуть себя, чтобы убедиться – это не сон. Но дальше происходит слишком много всего. Все начинают что-то говорить друг другу. Рита обнимает каждого из своих роднулек, а меня, Лею и Мишель утаскивает Док и рассаживает на кресла рядом с собой, впихивает нам в руки какие-то тарелки и обещает:

– Попробуйте, вы вкуснее в своем Луче ничего не ели.

Краем глаза замечаю, как Дилан проходит мимо меня и занимает одно из сидений наискосок. Теперь стоит мне немного повернуть лицо, и я буду видеть его. Чувствую на себе взгляд голубых глаз, но упрямо не смотрю на Дилана. Не буду. Не хочу и не могу.

Я много раз представляла себе нашу встречу. Несколько раз она мне даже снилась. События в воображаемом мире развивались по двум сценариям. Я либо залетала в объятия Дилана и говорила, как скучала по нему. Либо дарила его физиономии звонкую оплеуху и высказывала весь гнев, что копился и рос во мне годами. Второй вариант я представляла каждый раз, когда жизнь снова поворачивалась ко мне задом, а это происходило чаще, чем мне того бы хотелось.

Но я не предполагала, что все получится именно так. Не подозревала, что, встретив Дилана в живую, онемею и отупею в одно мгновение.

Мне нужно время. Хотя бы десять минут вдали от всех. Чтобы на меня не было направлено столько любопытных взглядов. Мы здесь новенькие, или правильнее сказать – чужие. Не только Дилан бросает в нашу стороны осторожные мимолетные взгляды.

– Вкусно? – Своим вопросом Док резко выдергивает меня из оцепенения.

– Да, – невнятно бормочу я и опускаю взгляд в тарелку. Что это вообще? Похоже на кашу из… мяса?

Он наклоняется ко мне и замечает:

– Ты ведь не поела.

Отдаю ему тарелку и тоже наклоняюсь вперед.

– Скажи, где бы я могла уединиться?

Кустистые брови сходятся на переносице, и Док переспрашивает:

– Чего?

Закатив глаза, уточняю:

– В туалет куда сходить?

– Да весь лес в твоем распоряжении, – хихикает Док.

Я не разделяю его шутку и, поднявшись, быстро преодолеваю расстояние между кресел и останавливаюсь у двери. Хрен знает, как отсюда выйти. Последний раз в вагоне я находилась много лет назад, и двери тогда открывались самостоятельно.

Тихие разговоры присутствующих становятся разборчивыми. Слышу, как самый младший, забыла, как его зовут, спрашивает у Риты, когда чужаки уже свалят и почему они не могли притащить с собой его ровесников, он уже устал тусоваться со старперами. Док теперь докапывается до Мишель и Леи, просит их сказать, что еда вкусная. Обе достаточно быстро сдаются и соглашаются.

– Я помогу, – произносит Дилан за моей спиной. По ней тут же проносятся колючие мурашки.

Прикрываю веки. Его голос почти не изменился.

Отступаю и жду, когда Дилан откроет двери. Он цепляется пальцами за центр и разводит их в стороны. Оборачивается ко мне, но я уже прохожу мимо него.

– Октавия… – начинает он.

– Не ходи за мной, – прошу едва слышно.

Не будет никаких сцен.

Я не истеричка и не сумасшедшая.

Мне просто необходимо побыть наедине с собой пару минут и понять, что делать дальше.

Это ведь реально Дилан…

Выскальзываю на воздух и тут же жадно хватаю его ртом. Ноги несут меня мимо вагона к деревьям, прохожу и их. Голова кружится. Мне так хреново.

Что делать?

Хочется орать, реветь и бить посуду. Посуды под рукой нет. Ором я могу выдать местоположение. А вот слезы.

Как же давно я не плакала и кажется, что оставляла слезы именно на этот момент.

Сажусь у одного из деревьев и всхлипываю. Слез нет. Пытаюсь зареветь снова. Все без толку.

И как мне выплеснуть все, что кипит внутри? Бег? Может, мне устроить марафон на выносливость и бежать, пока ноги не откажут? С одной рукой это тоже такое себе развлечение.

Посижу. Подышу.

Что мне еще остается?

Как же я скучаю по законопослушному гражданину, он бы подсказал, как поступить правильно. Что бы в этой ситуации сделала моя мама или папа? Они бы не сбегали, как это сделала я. Они бы пошли на прямой разговор и все мирно обсудили. Жаль, что я не обладаю их опытом и разумом.

Сбегают только трусы, так все говорят. Но даже клеймо