Девятое ноября - Колин Гувер

Его пальцы медленно скользят вверх по моим ладоням, по предплечьям, и я больше не могу сдержать слез. А вот Бена это ничуть не смущает – он продолжает гладить мои руки.

По-прежнему не решаюсь открыть глаза. Он упирается лбом мне в лоб, и меня немного успокаивает только одно – Бен дышит так же тяжело, как я. Он берется за пуговицу у меня на джинсах, и внутри все сжимается.

Это уже слишком.

Слишком, конечно, но я лишь глубоко вдыхаю, позволяя ее расстегнуть. Надо бы его остановить, только мне почему-то кажется, что он раздевает меня не для собственного удовольствия. Трудно понять, чего он добивается, и спросить тоже не могу – я вообще не в состоянии пошевелиться.

Дыши, Фэллон, дыши! Тебе нужен воздух!

Наши лбы все еще соприкасаются, и я ощущаю его дыхание на своих губах. Думаю, глаза у него широко раскрыты, и он смотрит вниз – туда, где его пальцы уже добрались до молнии. Расстегнув джинсы, Бен спокойно скользит ладонями по моим бедрам, и я почти готова поверить, что ему не жутко прикасаться к шрамам на левой стороне. Стягивая с меня джинсы, он медленно опускается сам – на коже чувствуется его дыхание. Он останавливается на уровне моего живота.

Когда джинсы сползают на пол, я по очереди высвобождаю обе ноги. Что же будет дальше? Что? Даже представить не могу. Так и стою с закрытыми глазами, и мне непонятно, что сейчас делает Бен: то ли все еще стоит, то ли опустился на колени, то ли вообще ушел.

– Подними руки, – говорит он.

Его хриплый голос раздается так близко, что я невольно открываю глаза. Бен прямо передо мной, и в руках у него платье, которое он бросил на пол несколько минут назад. Меня поражает выражение его лица – такого я точно не ожидала увидеть. В глазах огонь желания – кажется, он собрал всю свою волю в кулак, чтобы не сорвать с меня остатки одежды.

Откашлявшись, он повторяет:

– Фэллон, пожалуйста, подними руки.

Я выполняю его просьбу, и Бен через голову надевает на меня платье и тянет его вниз, а затем собирает мои волосы и откидывает их на спину. Сделав шаг назад, он оценивающе оглядывает меня с головы до ног. Снова откашливается, но голос все равно остается хриплым.

– Чертовски красиво! – расплываясь в улыбке, заявляет он. – И да, красные.

Красные?

Опускаю глаза на платье – однозначно черное.

– Твои трусики, – поясняет он. – Они красного цвета.

Я уже готова рассмеяться, но вырывается только сдавленный всхлип. Оказалось, все это время я плакала. Пытаюсь вытереть лицо ладонями – бесполезно, слезы лишь текут сильнее.

Поверить не могу, что Бен раздел меня, чтобы доказать свою правоту! А я даже не сопротивлялась! Теперь мне понятны его слова о том, что он не может сдерживать негодование, когда в его присутствии попирают здравый смысл. Он уверен, что мои комплексы идут вразрез со здравым смыслом, и взялся мне это продемонстрировать.

Бен подходит ближе и обнимает меня. Он такой теплый, и мне с ним так спокойно, что даже не знаю, как себя вести. Одной рукой он прижимает мою голову к своей груди, и я понимаю, насколько до смешного нелепо выглядят в этой ситуации слезы. Тебя впервые раздевает парень, а ты плачешь! Ненормальная!

– Кажется, я поставил рекорд. – Немного отстранившись, Бен заглядывает мне в глаза. – И трех часов еще не встречаюсь с девушкой, а уже довел ее до слез.

Рассмеявшись, вновь прижимаюсь лицом к его груди и крепко обнимаю. Ну почему его не было со мной в больнице два года назад! Почему пришлось так долго ждать хоть какого-то лучика надежды!

Пару минут я пытаюсь справиться с нахлынувшими эмоциями и только потом осознаю, что пахнет он не так уж и хорошо, а прижиматься носом к несвежей рубашке не очень приятно. Отступив на шаг, вытираю пальцами глаза – тушь размазалась от бесконечных слез.

– Надену это дурацкое платье с одним условием – ты поедешь домой и примешь душ.

Улыбка на его лице становится еще шире.

– Именно это я и собирался сделать.

Какое-то время мы молча смотрим друг на друга, и тут я понимаю, что больше ни секунды не выдержу в чертовом шкафу, поэтому выталкиваю Бена обратно в комнату.

– Сейчас почти пять. Возвращайся к шести – я буду готова.

Бен подходит к двери и, уже стоя в проеме, вдруг оборачивается:

– И волосы собери.

– Не искушай судьбу!

Он смеется:

– Что же еще прикажешь с ней делать?

Я указываю ему на дверь:

– Иди давай. Прими душ и побрейся.

Открыв дверь, он пятится в коридор.

– Побриться? Собираешься меня целовать?

– Иди уже! – со смехом кричу я.

Бен закрывает за собой дверь, но я все равно слышу из гостиной его возглас, обращенный к Эмбер и Гленну:

– Красные! У нее красные трусики!

Что же я такое вытворяю!

Спокойно! Она улетает в Нью-Йорк. Мы поужинаем вместе – только и всего.

Нет, серьезно – какого черта?

Натянув джинсы, достаю из шкафа чистую рубашку, и стоит мне застегнуть ее, как дверь в комнату распахивается.

– Привет! – Кайл прислоняется к стене. – Неужто решил домой заглянуть в кои-то веки?

Господи! Только не сейчас!

– Мы с Джордин ужинать собираемся, присоединишься?

– Не могу, у меня свидание.

Беру с полки одеколон. Как вообще Фэллон согласилась со мной обниматься? От меня ведь ужасно несло – даже неловко перед ней.

– Да ладно? И с кем же?

Сунув в карман бумажник, я хватаю куртку.

– С моей девушкой.

Под смех Кайла выскальзываю из комнаты и иду к выходу.

– С девушкой? – Он в курсе, что я не завожу серьезных отношений, и теперь не отстанет, пока не узнает подробности. – Если Джордин услышит, что ты пошел на свидание с девушкой, она с меня живого не слезет. Мне надо хоть что-то ей скормить.

Я смеюсь. Он прав: его девчонка из тех, кому нужно все про всех знать. Скоро она переедет к нам и, видимо, по этой причине уже считает, что мы одна семья. А все, что касается членов семьи, интересует ее особенно остро.

Кайл бежит за мной по пятам до самой машины и хватается за дверь, прежде чем я успеваю