Любовь цвета клубники - Лия Джей

– Да что вы! – Губы растягиваются в истерической улыбке. – У вас же так хорошо налажен быт! Сухие цветы на подоконнике! Еда из доставки! Первая дочь в качестве прислуги! Ах, нет. – Я театрально хватаюсь за сердце, изображая внезапное осознание. – Прислуге ведь платят. О прислуге хотя бы иногда думают. А вам все равно!

– Выполнять дела по дому – это твоя базовая обязанность, – закипает мать.

Она скидывает с ног плед и поднимается с дивана.

– А твоя базовая обязанность – заботиться о своем ребенке! Но тебе плевать на меня! Ты даже… – я захлебываюсь воздухом, – не знаешь, что у меня творится в жизни. С кем я встречаюсь, что делаю на практике…

– Да знаю я про твоего испанца!

– Итальянца, – робко поправляет ее Владик.

– Ты сама ничего не рассказываешь. – Мать закутывается в халат, бросая на меня враждебный взгляд.

– Да потому что ты слушать не хочешь!

– Хочу! Почему нет? Садись, поговорим. – Она кивает в сторону дивана.

– Уже поздно. Мне двадцать один, мама. Раньше надо было думать.

Демонстративно разворачиваюсь. Хочу выйти из зала, но в дверях натыкаюсь на Владика. Раскорячился со своей шваброй, не протиснуться.

– Ника! – окликает меня мать. – Сядь, поговорим.

Что-то в ее голосе заставляет меня смилостивиться и обернуться.

– Ну? – вскидываю бровь.

– Я беременна.

Это шутка?

Перевожу взгляд на Владика. Этот амбал смотрит на меня глазами нашкодившего котенка.

Все-таки не шутка…

– Надеюсь, этот ребенок тебе действительно нужен.

Отодвинув Влада с прохода, сбегаю к себе в комнату. Мой уголок тишины и спокойствия, который на этот раз не спасает. Из глаз льются злые слезы. Последнее время я слишком часто плачу.

Открыв шкаф, копаюсь на полке с нижним бельем. Я спрятала сюда загранпаспорт, чтобы мать после очередной ссоры не решила выполнить свою угрозу – выбросить его, перед тем порезав на мелкие кусочки.

Фотографирую разворот и отправляю сообщение Луи. Одно короткое слово:

Ника

4 ноября

Стоит мне открыть глаза, как Луи пишет, что через час будет у меня. Впопыхах умываюсь, закидываю в сумку пару легких вещей, штатив, зарядку, затем бегу на кухню. Открываю холодильник. Картина удручающая: бутылка вина, банка соленых огурцов, пачка плавленого сыра и сырое мясо, которое вчера я так и не пожарила.

На ужин в знак протеста заварила себе китайскую лапшу. Уплетала ее с особо громким чавканьем, чтобы моя дорогая мамаша и ее любимый муж видели, до чего довели бедную девочку.

Им было все равно. Из-за стенки доносился смех, диалоги из фильма и звуки поцелуев. Уточнять, кто целовался – актеры или мать с Владиком. – Я не стала. Но догадаться в целом несложно. Они до сих пор спят, хотя уже девять утра.

Откопав в шкафу черствый кусок батона, я намазываю его плавленным сыром, надкусываю и запиваю растворимым кофе. До блюд в Il Rosso моему произведению искусства, конечно, далеко, но унять голод как-то надо.

Приходит сообщение:

Облизав пальцы, направляюсь к прихожую.

– Ты на практику? – спрашивает Владик будничным тоном.

Он появляется в коридоре с растрепанной шевелюрой и в мятой футболке. В руке у него бокал из-под вина. Удивляюсь, почему всего один, потом вспоминаю причину маминой аскезы и кривлюсь.

– Нет.

– А куда?

– Подальше от вас!

Подхватываю сумку и выхожу на лестничную клетку. Влад вдогонку бросает:

– Пойдешь мимо магазина, купи молоко, пожалуйста! А то завтра кофе не с чем пить будет.

– Завтра я буду пить кофе уже в другом месте, – шепчу, заходя в лифт.

У подъездной двери я замираю. Касаюсь пальцами холодной металлической ручки, задумавшись. А надо ли мне это? Зачем я еду в другую страну с человеком, который сделал мне больно буквально несколько часов назад? Луи ведь так и не извинился за колкость про мой блог.

Но он сказал, что я нужна ему.

Оглядываюсь. За спиной с протяжным скрипом закрываются створки лифта.

Хоть где-то я нужна.

Нажав на кнопку, решительно толкаю плечом дверь. Луи ждет возле машины, с хмурым видом уткнувшись в телефон. Но стоит мне подойти ближе, как уголки его губ ползут вверх, а взгляд теплеет. Он целует меня, на секунду прикусывая губу. Я ловлю его взгляд и понимаю: были бы мы не на улице, одним поцелуем дело бы не ограничилось…

– Спасибо, – бросает он, открывая мне дверь.

– Кажется, это я должна была сказать, – смеюсь, забираясь внутрь.

– Нет. Я благодарю тебя за то, что ты согласилась со мной поехать.

Дергаю бровью. Еще бы я отказалась! Билеты оплатил, от чокнутой семейки спас – одни плюсы!

Хотела бы я так думать, но внутри меня уже проросли семена тревоги. С каждой секундой их хрупкие стебельки становятся все толще и толще. Корни оплетают мое сердце, сжимая его в тиски. Я вдруг вспоминаю Маленького принца, который выкорчевывал баобабы, спасая свою планету от разрушения. Что, если мое сердце, как эта планета, разорвется на куски, если я упущу момент и дам волю тревожным мыслям?

Я правда пытаюсь выдергивать их из сознания, словно сорняки, но они сидят крепко. И новые зерна прорастают как по волшебству, стоит мне вспомнить о Марте, пожаре и Il Rosso в целом. Какое я имею к этому отношение? Под каким предлогом заявлюсь на порог дома Луи? Здравствуйте, я ненормальная русская, которая перевернула вверх дном жизнь вашего сына, – так, что ли?

Как я могу помочь Луи решить его проблемы, если сама не понимаю, где мое место? Кто меня любит и любит ли меня хоть кто-нибудь? В чем мой смысл жизни? В том, чтобы снимать очередные видео и получать под ними комментарии о том, что я вру аудитории? Раскрывать незнакомцам душу, чтобы мне в нее плевали?

Зачем мне эти люди? Зачем их внимание?

Наверное, я просто пытаюсь им восполнить нехватку внимания от той, от кого хочу получить его в первую очередь.

Когда перед нами открываются стеклянные двери аэропорта, рука Луи опускается мне на талию и сжимает ее. Я успокаиваюсь, но не до конца. В самолете паника накатывает на меня с новой силой.

– Все в порядке?

Луи пристально смотрит на меня. Я киваю и отворачиваюсь к иллюминатору. Мы еще стоим на земле, но к горлу подкатывает тошнота, будто мы в зоне турбулентности. Меня снова променяли. Макс променял на девчонку постарше. Отец