Любовь цвета клубники - Лия Джей

– Ты сделал это для Il Rosso?

В голосе читается восхищение, интерес и вместе с тем легкая грусть.

– Я сделал это для нас. Для тебя.

– Думала, мы и так встречаемся. – Она отводит взгляд, скользя им по пейзажу за стеклом кабины.

– Да, но…

Черт! Как по-дурацки вышло!

– Я подумал, что все же стоит это обговорить. К тому же теперь у нас есть милое видео. – Я притягиваю ее к себе, и мы касаемся кончиками носа. – Если хочешь, можешь выложить его в блог…

– Правда? – От радости она подпрыгивает, а затем целует меня по очереди в обе щеки. – Прям так? С лицом? Ты уверен?

– Звучит так, будто ты собираешься сливать его на сайт для взрослых, – смеюсь я.

– Ты же знаешь, о чем я. – Тон у Ники серьезный. – Ты точно не против?

– Точно. Я буду рад, если ты его выложишь.

Я знаю, как это важно для нее. Сколько раз она рассказывала в блоге про наши отношения, сколько раз ее просили показать мою фотографию. Ей все время приходилось придумывать отговорки, увиливать и получать в свой адрес нелестные комментарии:

Где доказательства? Так и я могу наплести, что с итальянцем встречаюсь!

Да нет у нее никого. Она отчима заставляет сниматься.

А папаша ее где?

Бросил в детстве, похоже. Вот она и вешается на каждого встречного. Недолюбленный ребенок, по ней видно.

Лучше бы я не нажимал тогда на кнопку «перевести комментарии»…

Я хочу, чтобы Ника была счастлива. Со мной. Я хочу, чтобы все знали: она моя девушка. Хочу, чтобы она могла открыто говорить о наших отношениях, показывать в блоге моменты нашей совместной жизни. Я хочу, чтобы, включая камеру, она не думала о дурацких ограничениях, поставленных мной и моим дедом. Мне плевать, что скажут СМИ. Раздуют скандал – пускай. Вот и будет сенсация, о которой говорила Ника.

Кабинка опускается все ниже. Через пару минут двери раскроются, и мы выйдем на платформу.

– Честно говоря, я не это хотел сказать. – Я закусываю губу, бросая взгляд на Нику.

– Мне снова включить камеру?

Она смеется, и я тоже улыбаюсь. Момент ускользает. Я снова не могу выговорить заветные слова.

– Луи… – Ника касается рукой моей щеки.

Я перехватываю ее ладонь и целую тыльную сторону.

– Я тоже.

Мне хочется притянуть ее к себе, провести языком по ее дрожащим губам и скользнуть им внутрь. Почувствовать, как мир вокруг сгорает в огне ее кудрей.

Но кабинка подъезжает к платформе, и нам приходится спуститься с небес на землю – в прямом смысле. Стоит нам отойти чуть в сторону, как у меня звонит телефон. Пост охраны Il Rosso. Я поднимаю трубку с недобрым предчувствием.

– Пожар?

Ника

3 ноября

Весь вечер Луи сам не свой: молчаливый, бледный, рассеянный. Я хожу за ним как тень, боясь лишний раз напоминать о своем существовании. Отчасти я виновата в этом пожаре. Если бы Луи поехал в Il Rosso, а не вызвался развлекать меня, ничего бы не случилось. Скорее всего.

Пожарные сказали, что очаг возгорания был на кухне. Вероятно, замкнуло проводку, но правду уже не узнать. Кто-то отключил камеры по всему ресторану за полчаса до возгорания. Луи уверен, что это был поджог. Я посоветовала ему не обращаться в полицию, и он разозлился.

– Только нервы себе истреплешь, – покачала я головой, когда мы зашли в квартиру. – Будешь ходить по кабинетам, собирать бесконечные бумажки, а в итоге дело просто закроют. Никто не будет с этим разбираться. Это не так важно…

– Не важно? – вспылил он, вешая куртку на крючок и промахиваясь. – Cazzo![51] Может, для тебя это не важно, но для меня Il Rosso – второй дом!

– Я не говорю, что для меня не важно, но в общих масштабах… – Я прикусила язык. Подняла с пола его куртку и положила на тумбочку у входа. – Нет смысла искать причину, лучше разобраться с последствиями.

Луи цокнул языком и ушел в ванную, где простоял полчаса, опершись руками о раковину. Шуршание воды, тяжелые вздохи и ругань на итальянском. Когда он пришел на кухню, я уже разогрела лазанью, которую мы готовили вместе на днях. Луи есть не стал. Подпер подбородок руками и уставился в никуда.

Уже девять вечера, а он так и сидит, смотря в одну точку. Я бездумно пялюсь в экран ноутбука. Листаю подборку на маркетплейсе с товарами, которые, по заверениям алгоритмов, могут мне понравиться. Но мне все равно. Мыслями я все время возвращаюсь к пожару, к нашей перепалке у выхода, к видео, которое мы сняли на колесе. Я загрузила его в программу для монтажа и больше к нему не прикасалась. Как будто сейчас не лучший момент, чтобы его выкладывать…

Звонок в дверь. Мраморная статуя по имени Луи наконец отмирает, соскакивает со стула и идет открывать. Тишину квартиры нарушает голос Марты:

– Луи, мне так жаль!

Судя по звукам, она вешается ему на шею. Я закрываю ноутбук и выхожу в прихожую. Что там ощущают девчонки при виде своего парня в объятьях его бывшей? Укол ревности? Не знаю. Мне просто становится неуютно, словно я третья лишняя. Хочется на цыпочках уйти обратно на кухню, чтобы никто и не видел, что я тут была.

Руки Марты обвивают спину Луи привычно и нежно. На миг мне кажется, что все, что было между нами, – напускное, а между ними – настоящее. Словно я второстепенная героиня, которую ввели в сюжет, чтобы испытать на прочность их привязанность друг к другу. Камера наведена на счастливую пару, а я стою на заднем плане – в расфокусе. Зрителям больше нет до меня дела.

Но картинке возвращается привычная четкость, когда я замечаю, что руки Луи висят вдоль тела. Порыв Марты остается без ответа, и это не может не греть мне душу. Как бы жестоко это ни звучало.

– Что ты тут делаешь? – Луи отстраняется от нее.

– Приехала на открытие…

– Но судьба ударила нашего Луи бумерангом по голове, – смеется Маттео, переступая порог квартиры.

Он смахивает с куртки снежинки, хотя в этом нет необходимости. В тепле они тают за пару секунд.

– О чем это ты? – Луи отступает, пропуская брата вглубь коридора.

– Ты ведь обещал сжечь свое детище, лишь бы оно мне не досталось, – припоминает Маттео ссору на кухне. – И поплатился за это!

Проходя мимо Луи, он в шутку толкает его кулаком в