Развод. Не время сдаваться - Оксана Рэй

Я вешаю трубку, не дав ему сказать ни слова. Руки дрожат так, что я едва удерживаю телефон. Я дышу, как загнанная лошадь, прислонившись лбом к холодной стене, пытаясь унять бешеный стук сердца.

И тут, сквозь туман ярости и боли, до меня доходит простая, ужасающая мысль. Сегодня. Совещание. Мы увидимся. Через несколько часов я буду сидеть с ним в одном пространстве. Я буду смотреть ему в глаза, обсуждать детали праздника, улыбаться, делать вид, что мы просто деловые партнеры, которых случайно свела судьба.

Мысль об этом вызывает новый приступ тошноты. Это невыносимо. Унизительно. Каждая клетка моего тела кричит, чтобы я убежала, спряталась, отменила все, свернулась калачиком на полу и дала волю слезам, которые снова подступают к горлу.

Но я не могу.

Словно на автопилоте, я иду в ванную. Опираюсь руками о раковину и смотрю в зеркало. Передо мной стоит женщина с красными глазами и размазанной тушью. Идиотка. Ты именно так и выглядишь как истеричка, которой он тебя назвал.

Я резко открываю кран и подставляю лицо под ледяные струи. Вода обжигает кожу, заставляет вздрогнуть, смывает с ресниц предательскую черноту. Я тру лицо полотенцем, почти до боли, пока кожа не загорит, а глаза не станут хоть немного яснее.

Внезапно в дверь ванной тихо стучат. — Марин? Ты там как? Уже почти время собираться, — голос Светы пробивается сквозь дерево.

Я медленно открываю дверь. Ее взгляд мгновенно оценивает меня.

— Так, — говорит она, мягко, но твердо беря меня за подбородок и поворачивая лицо к свету. — Ничего, ничего, поправимо. Платье уже на тебе, и сидит... Боги, как же оно сидит! — Она одобрительно цокает языком, поправляя складку на моем плече. — А вот это... это мы сейчас исправим.

Она достает с полки маленькую баночку с кремом и начинает легкими, уверенными движениями вбивать его под мои глаза. — Дыши, глупая, — приказывает она, не глядя мне в глаза, сосредоточенно работая. — Вдох-выдох. Он не стоит ни одной твоей слезинки, а уж тем более испорченной презентации.

Я закрываю глаза, подчиняясь ее манипуляциям, пытаясь поймать ритм ровного дыхания.

— Он... он привел к Поле эту женщину, — вырывается у меня шепотом, пока она работает с консилером. — с ума сойти.

Руки Светы на секунду замирают. Я чувствую, как напрягается воздух вокруг. — Вот же мразь... — тихо, но с такой концентрацией ненависти выдыхает она. — Ладно. Сейчас не об этом. Сейчас ты должна быть холодной и красивой, как айсберг. Поняла? А вечером, если захочешь, мы ему все косточки перемоем. А пока, соберись.

Она отступает на шаг, критически осматривая меня. — Ну вот. Теперь сойдет за успешную бизнес-леди, а не за жертву мелодрамы. — Она подходит ближе и с силой сжимает мои плечи. — Ты идешь не к нему. Ты идешь на работу. У тебя все получится. Я в тебе не сомневаюсь. Ни секунды.

Я медленно выпрямляюсь. Делаю глубокий, наконец-то ровный вдох. Поправляю прядь волос.

Хорошо, Сергей. Ты хочешь играть в эти игры? Поиграем.

Лифт поднимается, и я ловлю свое отражение в зеркальной стене. Идеальный макияж, безупречные локоны. Но что-то не так. Голова чуть тяжела, в горле легкое першение. Стресс. Наверняка, просто стресс. Сейчас все пройдет, стоит только начать презентацию.

Дверь в переговорную бесшумно открывается, и я делаю шаг внутрь.

Воздух. Он ударяет мне в лицо первым. Сухой, прохладный, пропахший офисным кондиционером, дорогим кофе и... его одеколоном. Тот самый, привычный, древесно-пряный аромат, который когда-то ассоциировался с домом, а теперь впивается в ноздри как шип.

Мой взгляд скользит по комнате, цепляясь за детали, чтобы не смотреть на него сразу. Длинный глянцевый стол, несколько человек в дорогих костюмах... и он. Сидит во главе стола, в большом кожаном кресле, откинувшись на спинку. Я бы даже сказала, восседает. Его пиджак безупречно сидит на широких плечах, одна рука лежит на столе, пальцы медленно постукивают по глянцевой поверхности.

И его взгляд. Тяжелый, сконцентрированный.

Я чувствую этот взгляд физически, как удар током, от которого сжимается все внутри. Вдох. Выдох. Он просто клиент. Всего лишь клиент.

— Доброе утро, — говорю я, и мой голос звучит чуть хрипло. Я подхожу к столу, ставлю свой планшет с легким, но слышным щелчком.

Я начинаю говорить. Рассказываю о нашей концепции, о музыке из нулевых, о первых победах. Но внутри идет свой, параллельный, яростный монолог.

Он словно не моргает. Почему он не моргает? Смотрит, как на подопытного кролика. Ну что, нашел брешь? Чувствуешь, как бьется мое сердце? Нашел? А я держусь. Я держусь, черт возьми, я не позволю тебе себя сломать.

По спине бегут мурашки. Но даже не от его взгляда. От какого-то внутреннего, нарастающего озноба, который поднимается из самой глубины. Комната, еще минуту назад казавшаяся прохладной, становится душной и тяжелой. Воздух густеет, и каждый вдох дается с усилием.

Последний слайд гаснет. На секунду повисает тишина, а затем ее разрывают аплодисменты. Искренние, горячие. Генеральный директор “Сияния” встает и протягивает мне руку.

— Блестяще, Марина Александровна! Именно то, что мы хотели. Сделать не просто вечеринку, а оживить душу компании. Поздравляю!

Я пожимаю его руку, чувствуя, как мои пальцы леденеют. Улыбаюсь. Киваю. Победа.

— Документы мы направим вашим менеджерам, — говорит кто-то еще, вручая мне папку. Я беру ее автоматически.

Люди начинают покидать переговорную, унося с собой гул голосов и запах кофе. Я поворачиваюсь к столу, чтобы собрать свой планшет, ручку, сбросить с экрана презентацию. Любые действия, лишь бы не смотреть на него. Лишь бы не видеть, как он медленно поднимается с кресла, не спуская с меня глаз.

Все ушли. Дверь закрылась. Мы остались одни.

Воздух сгущается, становится тяжелым и звенящим. Я чувствую его взгляд на своей спине, будто физическое давление.

— Я думал, ты не придешь, — раздается его голос. Негромкий, ровный.

— Я уже поняла, что думать не твое, — шепчу себе под нос.

— Локоны… давно тебя с ними не видел.

Поворачиваю голову в его сторону. Наши взгляды встречаются. Я молчу, не зная, что ответить.

— Поздравляю, — продолжает он. — Очень... душевно было. Прямо ностальгией повеяло. Наши общие студенческие годы. Очень уместно.

Я не оборачиваюсь, продолжая собирать вещи. Мои движения резкие, угловатые.

— Это была рабочая концепция, Сергей. Она сработала. — О, да, — он делает паузу, и