Танцуй со мной в темноте - Алекс Хилл

– Дождик, дождик, лей, лей, лей, на меня и на друзей, – напевает Вася, сползая со стула, и я подхватываю его под руку. – На друзей по зернышку, а на Клима, эту мрачную скотину, весь, сука, годовой запас…

– Рифма потерялась, – подмечаю я.

– Да и хер бы с ней, – тяжело вздыхает Вася. – Ань, я правда хотел как лучше.

– Да, я знаю. Ты – мой герой, – соглашаюсь я, ведь говорить с ним сейчас совершенно без толку.

Передав Васю в доверенные руки и распрощавшись с Максимом, мы с Матвеем забираемся на заднее сиденье такси. Вопреки обещанию, я сразу называю водителю свой адрес. Если Вася действительно прав, а я надеюсь, что это так, не стоит заставлять Никиту ждать. Я и сама не хочу, нужно во всем разобраться. Вечерняя тьма захватывает город, превращая улицы в темные тоннели, и никакой надежды на то, что в конце ждет свет. Не страшно, я и в темноте неплохо ориентируюсь. Опыт был.

– Не объяснишь, что вообще происходит? – впервые за последние полчаса заговаривает Матвей.

– Нет, – сухо отвечаю я, следя за тем, как капли дождя на боковом стекле поглощают друг друга.

– Аня, если я могу…

– Ты уже помог.

– Чем?

– Тем, что не мешал.

– Слушай… – начинает он озадаченно, но я обрываю его, резко повернув голову.

– Что? Не по зубам загадка?

Матвей замирает, обиженно потупившись, а я предупреждаю водителя о повороте во двор. Машина останавливается у подъезда. Выбираюсь наружу и вскидываю голову, ища за пеленой мелкого, противного дождя свое окно.

– Твою ж мать! – Сквозь шорох разбивающихся о землю капель слышится злобный рык, в котором я не сразу узнаю голос Матвея. – Какого черта!

Оглядываюсь, Матвей наматывает круги возле своей машины, сокрушаясь крепкими выражениями и держась за голову. Со стороны водителя на лобовом стекле блестит внушительная вмятина, расходящаяся в стороны лучами мелких трещин, и вместо того чтобы удивиться или испугаться, я едва сдерживаю истерический смех. Я точно знаю, какой черт здесь побывал. Стоит подумать, что Никита уже в конец выжил из ума, так он доказывает, что до конца еще далеко. Бесконечность не имеет пределов, а бесконечность безумия еще и способна заметно расти.

– У вас тут есть камеры? Охрана? Консьерж? – резко спрашивает Матвей.

Мотаю головой, и он распахивает переднюю дверь, в очередной раз грязно выругавшись. На языке вертятся слова извинений и сожалений, но я так их и не произношу. Просто смотрю, как парень, так старательно пытавшийся убедить меня в своей бескорыстной симпатии, садится за руль и уезжает, больше ни разу не взглянув в мою сторону. Это худшее свидание из всех возможных. Думаю, оно станет первым и последним, и меня, если честно, это никак не огорчает. Легко любить что-то хорошее, красивое, незатейливое и пушистое. А вы попробуйте любить уродство, попробуйте увидеть душу за отметинами травм и лохмотьями грехов. Что Вася сказал Никите? Что вывело его из себя? Да он заводится с полтычка, и все-таки без действительно важной для него причины не стал бы… не стал…

Вхожу в подъезд и вызываю лифт. Миную этажи, мысли гудят все тем же ядовитым роем. Если дело во мне, значит, между нами еще что-то есть. Это «что-то» потеряло и без того условную форму и теперь совсем непонятно на вид, никак не описуемо, но чувствуется там внутри, бережливо сохраненное и надежно укрытое от чужих глаз.

Вхожу в квартиру, кладу ключи на этажерку и включаю свет. Кожа покрывается крупными мурашками, взгляд мечется по пустой постели и кухне. Никого. Все так, как и было. Ни следа. Подхожу к окну, которое оставила открытым, чтобы проветрить, и обнимаю себя за плечи. Прохладный ветерок бьет в лицо, осыпает каплями нос и щеки. Знакомый запах наполняет легкие, и на глаза наворачиваются слезы. От обиды. От переживаний и злости. От разочарования. От очередной поездки на смертельном аттракционе под летним дождем.

«И куда ты делся, Никита? Что еще натворил или только собираешься?»

Он же гоняет как сумасшедший. А что, если… вдруг… Поддавшись порыву, достаю телефон и набираю номер, с которого Никита вчера присылал сообщения.

Абонент недоступен.

– Кто бы сомневался, – цежу я, вглядываясь в даль, где собираются самые темные тучи.

Есть одно место, где я могу найти его. Шансы невелики, но это единственная догадка. Здравый смысл мигом ударяется в панику: «Нет! Не смей! Даже не думай!» Душа сладострастно шепчет: «Найдем его. Давай найдем. Скорее». Гордость скептически помалкивает, а злость ухмыляется и добавляет щепотку ярости: «Найдем его и устроим трепку. Кто-то же должен». Страх, что трясется в углу, тихо бормочет: «Если он сам нам ничего не устроит».

«Завалитесь!» – истошный мысленный вопль усмиряет внутренние противоречия.

Закрываю окно, топаю к двери, решив не переодевать влажную футболку, ведь она все равно промокнет, и хватаю сумку. Времени подумать, что сделать и сказать, будет достаточно по пути, успею с собой договориться. Главное – удостовериться, что с Никитой все нормально.

За городом бушует ливень, разгоняемый во все стороны злым ветром. Таксист нервно сжимает руль, ведя машину по проселочной дороге среди темных полей, и, вероятно, жалеет, что согласился везти меня фиг знает куда, но… Мы почти на месте. Вижу высокие кованые ворота в свете фар, нервы затягиваются в крепкие узлы. Я так и не придумала достойного оправдания для появления здесь, все кажется инфантильным и неправдоподобным, и все равно отказаться от желания увидеть Никиту не получается.

– Подождете минут десять? – прошу я водителя.

– Десять минут, не больше. Если дорогу размоет, на трассу не выедем, – недовольно отвечает он. – И оплату вперед.

Передаю деньги, прячу телефон в сумку и оставляю ее на заднем сиденье, чтобы не промочить. Распахиваю дверь, на голову мигом обрушивается ярость непогоды. Бегу к калитке, на столбе которой под козырьком закреплена камера наружного наблюдения, растерянно притормаживаю и размышляю. Стоит помахать в объектив, позвать кого-то или просто войти? Калитка вдруг открывается, в лицо ударяет свет фонарика.

– Добрый вечер, – настороженно произносит коренастый мужчина, одетый в дождевик. – Чем могу помочь?

– Здравствуйте, Расул Джонович! – Напрягаю голосовые связки, чтобы перекричать шум дождя. – Вы, наверное, меня не помните…

– Почему же? Прекрасно помню, дорогая, Никита сюда гостей не часто привозит.

– Его я и ищу.

Расул Джонович всматривается в мое лицо, а я стираю костяшками влагу со лба и щек, стараясь придать себе более пристойный вид.

– Никита здесь, но… не в лучшем расположении