Несокрушимые Осколки - Сана Кхатри

— Ниа… — медленно зовет Касс, но она отказывается смотреть на него. — Ниа, — теперь его голос звучит тверже.

Она застегивает шорты и поворачивается к нему:

— Что, Касс?

— Давай поговорим, пожалуйста.

Она не скрывает гнева и не прячет боли, отразившейся на лице:

— Ты разбил мне сердце, причинил боль. Предал все, что, как я думала, было между нами, лишь ради своего эгоистичного желания переехать в большой город. Я понимаю, что ты поставил себя на первое место, но и ты должен понять одну вещь, Касс. То, что ты решил двигаться дальше, не значит, что я обязана следовать за тобой. У меня есть право злиться. И уж точно есть право не желать с тобой разговаривать.

— Ниа, ну давай. Пожалуйста.

— Я тебя ненавижу, — выдавливает она, и слезы наконец прорываются, заливая щеки и размывая очертания мира. Она прижимает ладонь к губам, будучи не в силах сдержать нахлынувшие чувства. Последнее, чего она ожидала, — произнести эти три слова в адрес Касса. Но, черт возьми, это больно, и боль требует выхода, будь то печаль или гнев.

Касс встает, чтобы видеть ее целиком; на его лице отражается его собственная боль.

— Ты не всерьез, — говорит он больше себе, чем ей.

Она шмыгает носом и проводит дрожащими пальцами по лицу:

— О, еще как всерьез. — Она делает шаг к нему, но тут же отступает. — Ты вообще собирался мне сказать? Если бы я не заговорила про задание, ты бы сообщил? Зачем ты вообще приходишь в школу? Какой в этом смысл, если ты все равно уезжаешь?

— Ты знаешь, я не уехал бы, не сказав тебе, — твердо отвечает он.

— Знаю ли я? — с вызовом спрашивает она.

— Ниа, пожалуйста… — Он пытается до нее дотронуться, но она резко отстраняется.

— Не надо, — предупреждает она, скорее, чтобы не развалиться на части. Если он прикоснется к ней, она знает, что не сможет его остановить. А такую власть она больше не вправе ему отдавать.

Он сжимает кулаки, удерживая руки по бокам.

— Чего ты от меня хочешь? — спрашивает он, и в нем закипает злость. — Что, черт возьми, я должен сделать, Ниа? Остаться здесь, в Аденбруке — жалком городке посреди Мэна, где нет ни единого шанса достичь своих целей? Быть таким же бесцельным, наивным и глупым, как ты, без амбиций, кроме продажи кофе и выпечки в кафе твоих родителей? Не иметь иных стремлений, кроме как жениться и обзавестись детьми, которые вырастут такими же недалекими, как ты? Потому что это не я. Это даже отдаленно не похоже на меня.

Сказать, что она потрясена, — ничего не сказать. Сказать, что его слова разорвали ее изнутри, — жестокая насмешка.

— Вот как… — шепчет она, а глаза Касса расширяются от осознания.

— Черт, — вырывается у него. — Ниа, клянусь, я не хотел…

— Не надо. — Она хватает сумку, лежащую у кровати, стремительно проходит мимо него к двери, но замирает на пороге. — Если ты считаешь меня такой глупой и бесполезной, зачем говорил, что любишь? — спрашивает она, и еще одна слеза стекает по ее щеке. — Зачем целовал меня на крыльце в прошлом году и просил стать твоей? Зачем через неделю был со мной и называл красивой? — Она не хочет плакать, но трудно сдержаться, когда сердце разбивает человек, которого ты считала своей судьбой.

Тринадцать лет дружбы, смеха, любви, и вот к чему все свелось. А хуже всего то, что он даже не подумал рассказать ей о своем решении, пока не оказался вынужден.

Касс молчит. Он не знает, что тут можно сказать. Он выпустил стрелу, но она рикошетом вернулась и вонзилась прямо в его грудь.

— Может, ты хотел что-то доказать, Касс? — тихо спрашивает Ниа. — Себе или кому-то еще. Вот в чем была суть для тебя?

— Ты знаешь, что это не так, детка. Ты знаешь, я люблю…

— Прощай, Касс, — произносит она, с трудом сглатывая. — И удачи. Пусть ты получишь все, чего желаешь, и твои пути никогда не пересекутся с кем-то столь же бесцельным и наивным, как я. Потому что я не пожелала бы никому испытать ту боль, что чувствую сейчас.

Она уходит от него, от того, кем он был для нее, не обращая внимания на его голос, на его мольбы, на его отчаяние и раскаяние. Она игнорирует все это и позволяет осколкам своей души осыпаться на землю, словно вековые руины некогда величественной империи, обрушивающиеся навстречу неизбежной судьбе.

1. НИА

Настоящее время

11 лет спустя

Густой, насыщенный аромат кофе разливается по кухне моего кафе и проникает в основной зал. Он будоражит мои чувства, и я, вздохнув, пробиваю чек покупателю, вручаю ему заказ и с улыбкой провожаю.

Три года назад мама и папа решили уйти на покой и передали бразды правления «Кафе Коннелл» мне и моему старшему брату Ною. Это заведение не просто неизменно присутствовало в нашей жизни, оно было неотъемлемой частью семьи и нашего наследия с первых дней. Для меня это кафе еще и место, где я неизменно обретаю покой и чувство удовлетворенности.

Управление бизнесом, особенно таким оживленным, как наш, сопряжено с массой трудностей. Первоначальное напряжение и растерянность, страх разочаровать постоянных клиентов и подвести родителей — все это тяжким грузом ложилось на нас в первый год владения этим заведением. Но если Ной взял на себя роль мозгового центра, то я вскоре превратилась в лицо нашего кафе, ту, кто отвечает за общение с гостями и презентацию. Я никогда не сомневалась в нашем партнерстве, но видеть, как оно ежедневно оживает в стенах кафе, — это тот заряд восторга, которого мне всегда будет мало.

Аденбрук не самый многолюдный городок. С населением около 27 869 человек мы словно огромная семья, живущая в гигантском пузыре. И все же кафе неизменно полно жизни, сюда заходят как посетители, так и шумные дети, врывающиеся с родителями и требующими выпечки и шоколада. Забегают и спешащие на работу люди, отчаянно нуждающиеся в чашечке спасительного кофе, и любопытные старики, которых интересует не столько товар в кафе, сколько городские сплетни. Наблюдать за всем этим калейдоскопом характеров Аденбрука — истинное удовольствие, каким бы эксцентричным