Несокрушимые Осколки - Сана Кхатри

Я перекидываю через плечо свои длинные светло-русые волосы, поправляю рукава розового свитера с высоким горлом и оборачиваюсь, замечая Ноя, сидящего за главным прилавком с кучей бумаг в руках и хмурым выражением лица.

— Привет, здоровяк, — улыбаюсь я, подходя к нему. — Что так поглотило твое внимание с утра пораньше? — Я постукиваю длинным ногтем по листу бумаги, затем указываю на ящик возле него.

Он достает из ящика мой фиолетовый фартук, протягивает мне и поднимает взгляд, когда я встаю рядом.

— Мое любимое занятие, финансовая тягомотина, — ухмыляется он, заставляя меня рассмеяться.

Надев фартук, я бросаю взгляд на его небрежно уложенные короткие волосы — такого же оттенка, как у меня, — и ясные голубые глаза.

— И как наши дела? — я поправляю воротник его черной фланелевой рубашки.

Его лицо смягчается.

— Мы процветаем, Ниа. Тебе не о чем беспокоиться.

Я резко выдыхаю:

— Знаю. Но просто…

— Ты боишься подвести людей, я понимаю. — Он встает, и мне приходится поднять взгляд, чтобы встретиться с его искренними глазами. — Мы справляемся на отлично, и я говорю это не потому, что мы крутые, а потому что это правда. Мы очень много работаем, и это видно. — Он кивает на бумаги. — Я горжусь тем, чего мы уже добились вместе.

Я расслабляюсь, плечи опускаются, и брат усмехается.

— Что?

— Ты постоянно твердишь, что я слишком переживаю, но на самом деле все наоборот.

Я закатываю глаза:

— Ну, хоть кто-то из нас должен быть ответственным, верно?

— Эй, погоди. Я старше тебя, помнишь? — Он взъерошивает мои волосы, и я с недовольным видом отхожу в сторону. — На семь лет. Проявляй уважение. — Он подмигивает, или пытается это сделать. У него никогда не получалось как следует, и, сомневаюсь, что когда-нибудь получится.

— Я проявлю уважение в тот день, когда ты научишься нормально подмигивать.

Он задумчиво мычит:

— Довольно сложный уговор, но я согласен. А еще ты должна… — Он замирает и оборачивается, когда звенит колокольчик, и дверь кафе с грохотом распахивается.

Посетители вздрагивают от внезапного шума. Я разворачиваюсь и вижу худощавого мужчину, с растрепанными темными волосами и карими глазами. Он тяжело дышит, пробираясь к прилавку. На нем серый свитер и необъятное зимнее пальто; он то и дело извиняется перед людьми на пути. К тому моменту, как он добирается до нас, он задыхается еще сильнее.

— Привет, меня зовут Рэндалл, — начинает он, затем вздыхает и растирает руки в перчатках, прежде чем одарить нас глуповатой улыбкой. — Эм… мне нужно 36 стаканчиков черного кофе. Э-э… — Он на мгновение смотрит на листок в руке. — Да, 36. В 12 стаканчиков — по 2 ложки сахара, 2 стаканчика без сахара, а в остальные — по одной ложке.

Я пару секунд молча смотрю на него, затем перевожу взгляд на брата. На его лице читается откровенное веселье от вида столь необычного клиента.

— Конечно, — говорю я и хватаю Ноя за руку, таща к кофемашинам. — Я не собираюсь наполнять 36 стаканчиков в одиночку. Шевелись, задействуй свои мускулы и все такое.

Он легкомысленно смеется:

— Понял, босс.

Мои губы дергаются в улыбке.

— Кто, черт возьми, заказывает 36 стаканчиков кофе в субботнее утро? — недоверчиво спрашивает он, достаточно тихо, чтобы Рэндалл не услышал.

Я приподнимаю плечо и беру новый стаканчик:

— Возможно, сам Сатана и его банда неудачников.

Брат запрокидывает голову и смеется, а я улыбаюсь, пока мы погружаемся в ритм приготовления этого невероятного заказа.

2. КАСС

Я и забыл, насколько пронзительно-колючими бывают зимы в Аденбруке. Они буквально бьют в лицо умиротворяющим запахом снега и зимних елей, а также горящих дров и свежесваренного кофе. А местная еда, щедро сдобренная углеводами? Она лишь добавляет колорита этой живописной картине, становясь своеобразной визитной карточкой города.

Одиннадцать лет вдали от этих мест, и все же мой мозг без малейших затруднений прокладывает путь по улицам, магазинам и автобусным остановкам. Такое ощущение, будто я никогда и не уезжал.

Карьера модели, персонального тренера по фитнесу и YouTube-блогера открыла передо мной массу возможностей. У меня стабильная работа, финансовая независимость, и я чертовски горжусь тем, что сумел всего этого добиться к 27 годам.

Три месяца назад мне предложили снять документальный сериал для Netflix, и я тут же ухватился за шанс раскрыть себя, показав свою личность аудитории и клиентам. Netflix — это огромная платформа, и мысль о том, что у меня будет собственное шоу, превосходит самые смелые мечты.

Я потираю густую щетину и снимаю черную шапку, ветер тут же растрепывает мои волосы длиною до плеч. Засунув руки в передние карманы темных джинсов, я оглядываю просторный участок, на котором стою.

Я сказал своему менеджеру Аманде, что хочу снять половину документального фильма в Аденбруке, поскольку здесь множество мест и воспоминаний, которыми мне хочется поделиться с поклонниками.

Отель типа «постель и завтрак», который мы забронировали для себя и 34 членов съемочной группы, располагает большой задней площадкой. Обычно ее используют для свадеб и городских праздников. Я решил снимать здесь некоторые разговорные сцены, поэтому команда сейчас выгружает камеры и оборудование из автобусов на пустующую территорию.

— Рэндалл, чувак, что за черт?! — кричит один из членов команды.

Я оборачиваюсь и вижу Рэндалла, он весь в снегу и стоит рядом с пустым столом. Он аккуратно ставит на него четыре больших бумажных пакета, а парень рядом с ним делает то же самое.

— Спасибо, Дэвис, — говорит ему Рэндалл. — Без тебя я бы не справился, приятель.

— Меня зовут Дэйв, — поправляет парень. — Кстати, где мои гребаные двадцать долларов? Я не соглашался помогать такому зануде бесплатно.

— Прости, ты только что выругался? — удивляется Рэндалл. — Тебе ведь лет двенадцать, не больше?

Парень закатывает глаза:

— Пятнадцать, вообще-то. — Он протягивает руку. — Деньги.

Я едва сдерживаю улыбку. Быстро собираю волосы в пучок и направляюсь к столу, как раз в тот момент, когда Рэндалл отдает парню обещанные купюры.

— Спасибо. — Тот тщательно пересчитывает деньги, разворачивается и уходит, даже не оглянувшись, оставив Рэндалла в полном недоумении.

Я усмехаюсь:

— Всего несколько часов на месте, и тебя уже обвели вокруг пальца.

Он выпрямляется, хоть и выглядит совершенно растрепанным:

— Сэр.

Я машу рукой:

— Пожалуйста,