Бывшие. Тайные дети прокурора - Ольга Ракс

Ольга.

Дверь за спиной закрывается, и моя спина снова почти сгибается под тяжестью боли. Держу детей за руки, сжимая их маленькие ладошки и молчу. Оба насупились, но молчат и идут следом за мной. Когда я в таком настроении со мной лучше не спорить, они это отлично знают.

Буду с ними разговаривать вечером дома. Сейчас обратно в детский сад и вернуться на работу. Сажаю их в машину, пристёгиваю ремнями и закрываю дверцу. Минуту даю себе, чтобы выдохнуть. Я сама виновата, в том, что ничего им не рассказывала об отце. И вот результат. И как только они узнали, что он снова в городе? Даже я не знала пока не увидела его.

Сажусь за руль и завожу машину, бросая взгляд в зеркало заднего вида, рассматривая расстроенные мордашки своих детей. Сердце в груди давит за них, я осознанно не сообщила их отцу о них. А они всегда хотели себе отца. Я помню тот разговор с Владой, он был на прошлой неделе, сестра пришла вечером и после того как мы уложили моих сорванцов мы сели пить чай и разговорились о прошлом. Значит они не спали и подслушивали?

Влада собиралась поехать в отпуске к своей новой подруге по переписке, с которой познакомилась на одном форуме по древней архитектуре и дизайну. А речь об Архангельском зашла после новостей, в которых она услышала о его новом назначении. В семье никто кроме неё не знал кто отец моих детей и Влада молчала, решив, что это моё личное дело и, если я захочу расскажу сама. Марк был взбешён, требовал, чтобы я сказала кто со мной поигрался и бросил с брюхом. Но я молчала, как и Влада и была благодарна сестре за мою тайну.

Выруливаю с парковки прокуратуры и вливаюсь в городской поток. На душе беспокойство, если он догадался что это его дети, так просто он не отстанет о нас. Да и молчать больше уже не получится. Он прокурор региона как я поняла и у него теперь ещё больше влияния и связей.

— Мам… — виновато тянет сын, — Мы не хотели.

— Поговорим дома, Даня. Думаю, вы прекрасно понимаете, что так делать нельзя?

Оба кивают головами, глаза блестят от непролитых слёз, но они держаться, как и я. Я так напугалась за них, когда мне позвонили и сказали, что они пропали из садика. Заведующая и все свободные сотрудники обыскали всю территорию сада, я сорвалась с работы и рванула в садик. Хорошо, что в садике есть камеры и мы догадались их посмотреть. И тогда мне в голову ударило, что у Дани на руке часы, привязанные к телефону и там есть трекер с GPS. Полицию вызывать не стали, пока загрузилось приложение я вся издёргалась и переволновалась. Мне хотелось и обнять их и отшлёпать, чтобы они больше так не делали.

Я рванула в машину, и отследив последние данные ткнула по адресу куда они пришли. Адрес мне ничего не сказал, но я от волнения и не задумывалась куда они отправились. Лишь, когда я подъехала к зданию поняла куда. На пропускном пункте меня не хотели пропускать, пока я не стала кричать о детях, которые ушли одни и пришли сюда. Только тогда дежурный позвонил куда-то и меня пропустили, и отправили в триста двадцать первый кабинет.

В кабинет я ворвалась фурией, увидев детей вполне здоровых и целых у меня задрожали руки и ноги, не смотрела по сторонам, а нужно было. А когда дети сказали, что нашли папу… меня словно молнией шарахнуло.

В момент, когда я повернулась и увидела перед собой повзрослевшего Архангельского, раздавшегося в плечах и с сединой на висках у меня вдоль позвоночника проскочил ток на двести двадцать. Один его взгляд столько говорил, что мне сделалось нехорошо. Там было и узнавание, и вина, и боль, а также сожаление. Мне почти тридцать, а сейчас я чувствую себя той девчонкой, что влюбилась во взрослого мужчину, который не говорил красивых слов, знал чего хотел и разбил мне сердце.

Словно не было этих шести лет. Словно меня бросило назад в то время, когда мне было двадцать три и я стояла на пороге своей первой любви и, смотрела как она сгорает в пламени предательства.

Перед глазами снова всплыла так самая картина шестилетней давности: мой сиплый выдох, взгляд Архангельского, который увидел меня и взгляд той дамочки, что висела на нём почти голая и смотрела на меня с презрением и жалостью, как к брошенной собачонке. Её слова, что жгли меня огнём столько лет.

— Милый, а кто это? И почему она входит в твой номер как к себе домой? Она же в курсе, что ты женат? — перевожу взгляд с неё на Богдана и вижу его виноватый взгляд.

— Ольга я тебе всё объясню чуть позже. Только не делай поспешных выводов.

— Ширинку застегните господин прокурор. — бросаю бесцветным голосом и повернувшись ухожу из номера и отеля.

На следующий день я взяла больничный и уехала в деревню к бабушке, отключила телефон, и просидела там две недели. Когда сестра приехала ко мне и сообщила, что прокурор со своим помощником и студентом вернулись в столицу, я вернулась обратно. Влада осталась со мной, вытаскивала из депрессии, слёз и соплей, которые лились из меня потоком. А ещё через две недели меня начало тошнить это продолжалось ещё неделю, пока сестра не потащила меня в больницу. А дальше тест на беременность, УЗИ и новость — беременность. Позже выяснилось, что у меня двойня.

И теперь эти двое смотрят на меня обиженным взглядом и стараются не плакать, потому что мы сильные и никогда не плачем. Даже когда нам очень больно и обидно. Мне самой от себя тошно, что мои маленькие дети уже ведут себя как взрослые. Их мечта найти своего отца провалилась и всё благодаря мне. Я была слишком обижена на Архангельского и не сообщила ему о своей беременности решив так наказать его и сделать больно так же, как и он мне.

Может стоило дать ему шанс всё мне объяснить? Он бы не стал меня забирать если бы между ним и его женой было всё хорошо. Значит там могло быть всё совсем не так, как показалось на первый взгляд. Но, что теперь говорить о прошлом? Его не вернуть. Жизнь продолжается,