Бывшие. Тайные дети прокурора - Ольга Ракс

Завожу детей в детский сад, провожаю до группы и лишь когда они оба входят и за ними закрывается дверь я выдыхаю. Ещё полдня нужно как-то отработать. Я сорвалась с работы толком не объяснив куда, но там и так все уже знают, что причина у меня одна, а точнее две — двойняшки.

После декрета я наконец-то вышла на другую работу, по специальности. Моя карьера секретаря в мэрии закончилась вместе с детьми и сроком дяди. Выбрали нового мэра, который, как только закончится и его срок собирается переводится в Москву, будто там своих мало.

Город наш за последние шесть лет разросся, стал другим, в город пришли новые компании, и регион стал идти вперёд. Теперь я экономист в одной очень крупной компании, и я рада, что там меня терпят вместе с моими детьми.

Еду назад, по дороге набирая сестру, Влада отвечает после третьего вызова.

— Да? Оль ты чего звонишь, случилось что?

— Дети сбежали из детского сада.

— Что? Я скоро!

— Не нужно. Я уже их нашла и вернула назад.

— Фух! Ну ты меня напугала. Но раз с ними всё в порядке, и ты их вернула, и если звонишь… значит случилось ещё что-то?

— Да. Ты знаешь к кому они сбежали?

— Нет… и к кому?

— Они подслушали наш разговор и сами нашли его.

— Что? Архангельского? Не может быть!

— Может, ещё как. Я и сама не знаю, как они его нашли и здесь.

— Он, что уже в городе?

— Да, они попали к нему в кабинет в прокуратуре, и сказали, что он их отец.

— А ты?

— Меня пропустили, я не знала, что там он. Я не знаю, что делать!

— Так, успокойся. Ты сейчас за рулём?

— Да, еду назад на работу.

— Остановись где-нибудь. Тебе нужно выдохнуть и успокоиться. Ты сейчас где?

— На Пушкина.

— Там есть парковка, сверни туда и подыши.

— Хорошо. — сестра права, нужно выдохнуть и успокоиться, а то ещё не хватало и мне в аварию попасть.

Сворачиваю на парковку и глушу двигатель, закрываю глаза и дышу вдох-выдох, задержка и снова вдох-выдох. Через пять минут, дыхание выравнивается, сердце немного сменяет ритм и с моих плеч словно плита падает. Всё решаемо. Я должна действовать как взрослая женщина и мать.

— Ну как ты? — раздаётся голос сестры, я и забыла, что она ещё на связи.

— Лучше.

— Это просто паника. Не всё так плохо, как кажется. Он нормальный мужик, поговори с ним, вы оба найдёте ответы на свои вопросы.

— Ты умнее меня, хотя я и старше тебя.

— Ничего, может быть, и мне когда-нибудь понадобится твой здравый смысл.

Проговорив с сестрой ещё несколько минут, я окончательно успокаиваюсь и возвращаюсь в офис. Оставшееся время до конца рабочего дня стараюсь не думать о прошлом. Но, оно ненавязчиво нет-нет и всплывает в голове. Его взгляд — словно жаждущий воды, напряжение в плечах и потрясение, что застыло в уголках его губ.

За всё то время, что мы были вместе никто из нас почему-то даже не задумался о защите. Потому вполне было ожидаемо, что я могла забеременеть. Он мужчина и должен был подумать об этом в первую очередь. Я до него ни с кем не встречалась и ни с кем не спала. Я, как и все знала о предохранении, но, когда в твоей голове скачут розовые слоны и единороги, как-то не до того становится и неосознанно надеешься на более взрослого и умного партнёра.

Так что теперь стоять с таким офигевшим лицом словно дети — это не само собой разумеющийся конец такой связи? Вспоминая выражение лица прокурора в тот момент, когда он реально понял, что они похожи на него был несравним. Как-будто он такого и не ожидал никогда в жизни.

А, сейчас я должна быть взрослой и думать не чувствами, а головой. И с той позиции, что лучше будет для моих детей. Потому да, нам нужно поговорить спокойно и без истерик. Обсудить что будет дальше, и я больше не могу скрывать от него детей. Потому что они оказались умнее свое матери и пришли к отцу. Пятилетние дети, которые и читать-то толком ещё не умеют, только по — слогам. И как не испугались дойти одни до прокуратуры?

Закончив рабочий день, закрываю кабинет на ключ и спешу к машине, нужно в садик забирать своих маленьких махинаторов. С ними мне тоже предстоит поговорить, и как это сделать я пока не придумала. Может заехать с ними в детское кафе? Нет, нам нужно тихое место, и чтобы нам никто не помешал — значит дома. Посажу их на диван, сяду рядом и расскажу всё, как было. Они должны понять, что я чувствовала, когда увидела их отца в чужих объятиях.

Захожу в группу, мои сидят на скамеечке, насупившись, как два нахохлившихся воробушка. Здороваюсь с воспитательницей, смотрю на двойняшек, которые молча поднимаются и подходят к своим шкафчикам.

— Они весь день так и просидели одни. — говорит Екатерина Андреевна. — Не отвечают, что случилось и что их беспокоит. Я уже решила позвать нашего психолога, чтобы она с ними поговорила.

— Спасибо, я сама с ними для начала поговорю. И если будут проблемы обращусь к детскому психологу.

— Хорошо, и пожалуйста объясните им, что убегать из сада не хорошо.

— Они это и так понимают, Екатерина Андреевна.

Дети молча переодеваются, бросая на нас любопытные взгляды, складывают в шкафчик сменку, натягивают ветровочки и забирают свои рюкзачки. Идут обуваться, из группы мы выходим с облегчением. Как мне надоели эти жалостливые взгляды, кто бы знал! Ну и что, что у меня нет мужа или мужчины? Отец у них есть, да мы не общались, и он не знал о них, как и я не рассказывала всей правды о нас.

Теперь похоже всё изменится. Беру их за ручки и втроём выходим из здания, проходим к выходу, а за железным забором на дороге, напротив входа стоит мощный, чёрный внедорожник. И у его капота, облокотившись боком стоит сам прокурор региона — Богдан Архангельский.

Я останавливаюсь, дети следом за мной, поднимают головки и рассматривают стоящего напротив мужчину. Он отрывается от машины и делает несколько шагов по направлению к нам. Мамочки, выходящие с детьми, бросают на нас любопытные взгляды, оборачиваются и о чём-то тихо переговариваются между собой.

— Ольга. — подходя, говорит Архангельский, и смотрит на