Во главе синдиката - РуНикс

— Я хочу спросить, — произнёс Данте, к большому удивлению Альфы, — как ты думаешь, может ли она работать на Синдикат? Я не могу обсуждать это с Тристаном или Мораной, не сейчас. Им следует сосредоточиться на ней и их отношениях.

Альфа обдумал это.

— Если она работает на Синдикат, в чём я сильно сомневаюсь, то она либо сильно промыта мозгами, либо хорошая актриса, потому что я не почувствовал в ней обмана.

Данте выдохнул, расслабив плечи.

— Мне приятно это слышать. Я хочу ей доверять, но я забираю её к себе домой, к своей семье. К моей единственной дочери. Это…

— Я понимаю, — перебил Альфа.

Предательство заставляло людей сомневаться во всём.

— Лучше перестраховаться, чем потом жалеть.

Данте снова вошёл в поворот, искусно объехав его. Ворота на территорию открылись, он проехал сквозь них, двигаясь дальше вверх.

— Как дела у Зи? — спросил брат, и, хотя Альфа и проникся к нему симпатией, он всё ещё оставался надоедливым придурком, когда дело доходило до подколок.

— Скажи мне сам, — проворчал Альфа. — Ты в последнее время разговариваешь с ней чаще, чем её собственная мать.

Для его жены тема матери была больной — обе женщины, из разных поколений, были упрямы и отказывались уступать.

— Она мне нравится, — усмехнулся Данте, и Альфе захотелось поиздеваться над его красивым лицом. Он рассеянно подумал, выглядел бы Данте хотя бы наполовину так же хорошо со шрамом и повязкой на глазу, как он сам. Эта мысль немного утешала его.

— Ей нравятся все, — поправил Альфа, не желая, чтобы брат считал себя особенным.

Если бы любовь к людям и умение видеть в них хорошее были чем-то особенным, то его жена была бы первой в очереди — качество, которое одновременно и привлекало, и раздражало его. Но в глубине души он надеялся, что она не потеряет этого качества, что его мир не сделает её настолько циничной, чтобы она забыла, что делает её ею.

Наконец в поле зрения показался особняк — грандиозное сооружение на фоне заходящего солнца. Амара стояла у въезда на территорию, держа на бедре Темпест, его маленькую племянницу, которая росла слишком быстро. Данте остановил машину, вышел и направился прямо к ним.

Альфа с лёгким благоговением наблюдал, как Темпест, которая до этого с любопытством разглядывала машины, расплылась в широкой улыбке — шире её лица, с обнажёнными дёснами, влажным маленьким ртом и яркими глазами, устремлёнными на отца. Что-то шевельнулось в груди Альфы при этом зрелище, когда он увидел, как Темпест тут же подняла свои пухлые ручки с ямочками на локтях — явный знак отцу взять её на руки, — и как только Данте это сделал, она начала лепетать детскую бессмыслицу, перемежая её звуками «дада, дада, мама, дада».

Глядя на них, Альфа понял, что ему тоже хочется этой чепухи. Он хотел однажды вернуться домой к той маленькой частичке себя, которая озарила бы его жизнь, смотрела бы на него как на самое лучшее, что есть на свете, любила бы его всем сердцем.

Чёрт, он тоже хотел стать отцом.

Но пока что он будет дядей.

Он тоже направился к ним, поприветствовав Амару лёгкой улыбкой.

— Как всегда, отлично выглядишь, Амара.

— Как же я рада тебя видеть! — Амара обняла его сбоку.

— Держись подальше от моей жены, — сказал Данте, стоя сбоку, смешным напевным голосом, обращаясь к лепечущему младенцу.

Альфа хмыкнул.

— Ты не будешь держаться подальше от моего дома.

— Мальчики, — вздохнула Амара, закатив глаза.

Альфа проигнорировал их и направился прямо к Темпест, которая одарила его своей ослепительной улыбкой и легко бросилась к нему в объятия.

— Как поживает моя любимая племянница? — спросил он её, и она видела его достаточно часто, чтобы тоже узнать в нём любимого человека. Она тут же бросилась к его повязке на глазу, которую почему-то обожала засовывать в рот.

— Нет, детка, — упрекнула Амара. — Мы же не грызём чужую одежду.

Словно поняв её, малышка вместо этого нацелилась на его нос, укусив его за верхнюю часть. Альфа почувствовал, как неповреждённая сторона его губ приподнялась. В её компании было что-то такое простое, такое чистое. Все ли дети такие? Потому что если да, то он собирается завести целую армию таких детей со своей женой. Мысль о том, чтобы забеременеть от неё, была для него невероятно привлекательной.

Подъехав к дому ещё одну машину, все обернулись. Двери открылись, и первой вышла Морана, за ней Тристан, который протянул руку и вывел свою сестру.

Его сестра, широко раскрыв глаза, смотрела на особняк с открытым ртом, словно никогда раньше ничего подобного не видела. Альфа замер, задумавшись. Возможно ли, что она и не видела? Он внимательно наблюдал за ней, замечая, как её взгляд скользит по фасаду, по лужайкам перед домом, по всему виду холмов, прежде чем вернуться к людям, со всеми из которых она познакомилась, кроме Амары. Её взгляд надолго задержался на Амаре, а затем переключился на Темпест в его объятиях.

Он пристально наблюдал, как ястреб: застывшее лицо девушки, её взгляд был прикован к ребёнку гораздо дольше, чем к дому или незнакомцам. Он обменялся взглядом с Данте, заметив, что тот тоже это заметил. Конечно, заметил. Это же его маленькая принцесса. Затем, словно очнувшись, она тут же посмотрела на Амару.

Интересно.

Амара восприняла это как знак и подошла к ней с мягкой улыбкой — той самой, которую он видел на лице Зефир, когда она переживала горе.

— Как же приятно наконец познакомиться с тобой, — поприветствовала Амара своим хриплым голосом.

Услышав это, глаза Луны слегка расширились, и её взгляд упал на шрам на шее Амары, полностью открытый. До недавнего времени она его скрывала, но он заметил, что теперь она чаще его не прячет.

— Добро пожаловать в мой дом. — Амара взяла её за руки, сжав их так сильно, что это было видно даже ему. Она посмотрела на Тристана, который стоял рядом с сестрой, не отходя от неё с тех пор, как нашёл. Он, в общем-то, понимал. Если бы он был на месте Тристана, он бы, наверное, тоже не отпускал.

— Я так рада за тебя, — искренне сказала Амара Тристану, и он кивнул ей. Альфа не очень понимал их дружбу, но знал, что она очень крепкая.

— У