Лишние килограммы. Все ради тебя - Рин Скай

Вот как. Пятнадцать лет назад она стала вдовой, а кольцо до сих пор не снимает. Хотя могла бы найти себе сколько угодно мужей и любовников. Стоило ей захотеть, мужчины наверняка выстроились бы в очередь.

— Вот, привела кандидата, — говорит Клавдия Ивановна. — Григорий Сергеевич Лапшин. Работает в нашей компании с прошлого ноября, в айти-отделе. Непосредственный руководитель — Ренат Рифатович Гафаров.

При упоминании имени Рената Каролина Эдуардовна едва заметно морщится. Всего на секунду, но я успеваю заметить.

Она оглядывает меня холодным взглядом. Ни улыбки, ни любопытства, ни малейшей заинтересованности. Перед ней не человек, а строка в списке кандидатов. Набор характеристик, который следует проверить и либо одобрить, либо вычеркнуть.

— Присаживайтесь, — говорит она.

Голос у нее глубокий, бархатный, тихий. Совсем не писклявый.

Я осторожно опускаюсь на стул. Он тоже выглядит недостаточно надежным для моих ста двадцати килограммов. Стараюсь не двигаться.

Каролина Эдуардовна открывает лежащую перед ней папку.

— Почему вы считаете, что подходите на эту должность?

— Я ответственный, — начинаю я. — И быстро учусь. Хорошо знаю структуру компании, сотрудников…

— Структуру компании вы знаете в пределах своего отдела, — перебивает она. — Это не одно и то же.

— Да, конечно. Но я готов разобраться.

Она делает короткую пометку. Я же про себя отмечаю, что у нее белые ровные зубы и приятные духи. Запах какой-то необыкновенный. Королевский.

— Готовность разобраться не равна компетентности. Приведите конкретный пример задачи, которую вы решили самостоятельно. — раздается ее голос.

Я рассказываю о сбое, случившемся два месяца назад. От волнения перескакиваю через подробности, путаюсь в датах и слишком долго объясняю то, что можно изложить парой фраз.

— Это была групповая работа, — замечает она. — Какой именно вклад внесли лично вы?

— Я первым нашел причину. То есть почти первым. Мы с коллегой одновременно…

— Значит, не первым.

— Технически нет, но решение предложил я.

— Какое?

Я называю решение. Она задает еще три уточняющих вопроса. По ее лицу невозможно понять, правильные ли у меня ответы. Она не хвалит, не кивает, не старается меня подбодрить. Просто собирает информацию.

— В личном деле указано, что вы дважды опаздывали, — говорит она.

— Один раз маршрутка сломалась, а второй раз будильник не сработал…

— Причины не имеют значения. Вы опаздывали?

— Да.

— На сколько?

Я называю время.

— Григорий Сергеевич обычно приходит заранее, — вмешивается Клавдия Ивановна. — И оба раза он предупредил руководителя.

Каролина Эдуардовна переводит на нее взгляд.

— Я вижу служебные отметки. Мне нужны ответы кандидата, а не рекомендации отдела кадров.

— Конечно, Каролина Эдуардовна, извините.

Мне становится жарко. Я чувствую, как ворот футболки давит на шею.

— Как вы ведете себя в конфликтной ситуации? — продолжает она.

— Стараюсь договориться.

— Это общая фраза. Допустим, ваш коллега игнорирует распоряжение, а из-за задержки компания несет убытки. Ваши действия?

Я отвечаю. Она тут же меняет условия задачи, добавляет новые обстоятельства и спрашивает снова. Потом интересуется, умею ли я признавать ошибки, готов ли работать сверхурочно и что сделаю, если требование руководителя покажется мне неверным.

— Сначала выясню причины, — говорю я. — Возможно, я просто не вижу всей картины.

Впервые мне кажется, что ответ ее устраивает. Но уже через секунду ее лицо снова становится непроницаемым.

— Каковы ваши зарплатные ожидания?

Я называю сумму и тут же думаю, что попросил слишком много.

— Почему именно столько?

— С учетом обязанностей и уровня ответственности.

— Уровень ответственности вы пока представляете приблизительно.

— Да, но я готов ее принять.

Она закрывает папку.

Я жду еще одного вопроса, но Каролина Эдуардовна смотрит уже не на меня, а на Клавдию Ивановну.

— У него есть дисциплинарные взыскания?

— Нет. Отзывы в целом положительные. Обучается быстро, с коллективом ладит. Ренат Рефатович тоже отмечает его исполнительность.

При имени Рената на лице директрисы снова появляется едва заметная тень недовольства.

— Хорошо, — произносит она. — Я приму решение после того, как поговорю с остальными кандидатами.

— Спасибо, Каролина Эдуардовна, — говорю я. — Я вас не подведу.

— Пока для такого обещания нет оснований.

Она произносит это спокойно, без желания обидеть. Ей действительно все равно, что я чувствую. Для нее я один из нескольких вариантов. Не Гриша, не мужчина, не человек, которого можно пожалеть или поддержать. Просто кандидат Лапшин с определенным опытом, весом, возрастом и двумя опозданиями.

Я встаю, стараясь не задеть стул, и иду к двери. В приемную я буквально выползаю, полностью ошеломленный ею. Какая женщина! Сердце колотится так, словно я не прошел собеседование, а пробежал несколько километров.

И получить эту должность теперь хочется еще сильнее.

ГРИГОРИЙ

Дома с каждым часом мое напряжение только возрастает. Я пытаюсь отвлечься, хожу из комнаты в комнату, включаю телевизор, несколько раз проверяю телефон, но все без толку. Я снова и снова прокручиваю в голове собеседование. Вспоминаю свои ответы, ее вопросы, интонации и короткие взгляды.

И думаю о Каролине.

Такие женщины просто не встречаются на моем пути. Из-за полноты и добродушного характера женщины обычно видят во мне большого медвежонка, безобидного увальня или вечного маменькиного сыночка. Девушки воспринимают меня как неуклюжего парня, с которым можно поболтать, попросить помочь с компьютером или пожаловаться.

Каролина Эдуардовна смотрела на меня не так, как все они. Не могу объяснить, в чем именно разница, но она есть. Кажется, она видела во мне личность, настоящего меня и это ужасно мне льстит.

Хотя с чего я вообще это взял? Она задавала стандартные вопросы, получала ответы и делала пометки. Наверняка уже через пять минут после моего ухода она забыла, как я выгляжу. Но мне хочется думать, что она меня заметила. Пусть совсем немного, хотя бы на несколько секунд.

Мама замечает мое беспокойство.

— Гриша, ты чего такой дерганый? — спрашивает она, выглядывая из кухни. — Случилось что-нибудь?

— Ничего не случилось.

— На работе все нормально?

Я отвожу глаза.

О том, что меня сократили, я ей пока не говорю. Если признаюсь, она сразу начнет переживать, мерить давление и звонить всем знакомым. Потом будет искать мне новую работу через двоюродную тетю, соседку и бывшую одноклассницу, которую не видела лет двадцать. А меня может завтра в секретари примут, и мама даже не узнает, что были проблемы.

— Нормально все, мам.

— Точно?

— Точно. Просто устал.

— Бедный сынок. Так много приходится тебе работать, эх! Ну иди кушать. Я чебуреки пожарила.

На кухне уже стоит целая гора жирных румяных чебуреков. Масло еще шипит на сковородке, а запах такой, что я мгновенно забываю обо всех неприятностях.

— Мам, зачем столько? — уточняю я просто, чтобы поддержать разговор.

— А что их