Лишние килограммы. Все ради тебя - Рин Скай

Но где-то глубоко внутри поднимается слабый протест. Если я сам не могу на себя смотреть, то почему продолжаю жить так, будто меня все устраивает? Мама говорит, что я самый умный и красивый. Что я — самый замечательный сын. Что у меня все хорошо. Но это — неправда. И я устал закрывать глаза на эту ложь.

Надо что-то делать.

Только что?

ГРИГОРИЙ

На следующий день я иду в магазин. Впервые сам, без мамы.

Ей, конечно, говорю, что отправляюсь на работу. Она до сих пор даже не подозревает, что меня сократили. Утром провожает меня до двери и вручает пакет с контейнерами.

— Здесь котлеты, пюре и салат, — перечисляет мама. — Салат обязательно съешь, а не выбрасывай, как в прошлый раз.

— Хорошо, мам.

— И не забудь разогреть котлеты. Холодное вредно для желудка.

— Не забуду.

Я выхожу из подъезда и быстрым шагом иду к углу дома. Там останавливаюсь и осторожно выглядываю из-за стены. Через несколько минут мама выходит из подъезда, поправляет сумку на плече и направляется к остановке.

Я жду, пока она скроется из виду, и возвращаюсь домой.

В квартире непривычно тихо. Заботливо приготовленные контейнеры убираю обратно в холодильник. Днем поем. Сначала хочется снова сесть за компьютер, но я заставляю себя открыть шкаф.

Вещей мама покупает мне много. Обычно заказывает в интернете то, что кажется ей красивым и практичным. Проблема в том, что почти все они становятся мне малы. Футболки обтягивают живот, рубашки не сходятся на груди, а в штанах я боюсь присесть. Вдруг треснут по шву.

Если меня возьмут к Каролине Эдуардовне, мне даже не в чем ходить на работу. Не могу же я появляться в приемной в растянутой футболке и старых джинсах.

На карте у меня лежат какие-то деньги, и я решаю купить костюм, как советует Клавдия Ивановна. Несколько минут стою перед зеркалом, собираясь с духом, потом беру банковскую карту и отправляюсь в торговый центр.

Мужской магазин нахожу не сразу. Выбираю не самый дорогой, разумеется, но даже там цены кусаются. От цифр на ценниках становится не по себе.

Я топчусь возле стойки с пиджаками, не решаясь ничего трогать. Ко мне подходит продавец.

— Что-то ищете?

— Костюм на работу, — отвечаю я. — Солидный. Деловой.

— Понимаю. Какой размер вы носите?

— Понятия не имею.

Продавец удивленно приподнимает брови.

— Совсем? Может хоть примерно?

— Вещи мне мама заказывает в интернете.

Он оглядывает меня с ног до головы. Взгляд у него профессиональный, но мне все равно становится неловко. Я втягиваю живот, хотя это ничего не меняет.

— Думаю, где-то 6XL, — наконец произносит он. — Правда, выбор в таком размере у нас небольшой.

— Покажите то, что есть.

Продавец уходит к дальнему стеллажу и возвращается с черным костюмом.

— Вот этот примерьте. Единственный остался вашего размера. Хорошая ткань, современный крой.

Я переворачиваю ценник и едва не присвистываю.

— Он же ужасно дорогой.

— Зато качественный. И прослужит долго.

Делать нечего. Я беру костюм, белую рубашку и иду в крохотную примерочную. Внутри так тесно, что я задеваю локтями стены. Пока переодеваюсь, успеваю вспотеть.

Брюки давят в поясе. Рубашка туго натягивается на животе, а воротник сжимает шею. Пиджак тоже сидит плотно. Мне очень некомфортно, но я все-таки выхожу из примерочной, чтобы посмотреться в большое зеркало.

— Вот, совсем другой человек! — тут же восклицает продавец.

— Правда?

— Сами посмотрите. Плечи сразу шире, осанка появилась. Очень солидно.

Я внимательно рассматриваю свое отражение. Да, я все еще толстый. Костюм не скрывает огромный живот и не превращает меня в красавца. Но что-то действительно меняется. Я выгляжу взрослее и серьезнее. Даже держусь иначе, будто мне не двадцать пять лет, а все тридцать.

— Вам непременно нужно купить этот костюм, — убеждает продавец. — Он вам к лицу.

Я и сам это вижу. В таком виде меня хотя бы не стыдно посадить в приемной Каролины Эдуардовны. Представляю, как захожу в ее кабинет. Она поднимает на меня синие глаза, замечает костюм и одобрительно кивает.

— Беру, — решительно говорю я.

Ладно, залезу в свою копилку. Ничего страшного. Копил на приставку, но приставку куплю потом.

— А галстук? — спрашивает продавец.

Он приносит несколько вариантов. Я выбираю черный, узкий и стильный. Галстук даже самую малость стройнит мой живот.

— Отлично, — говорит он. — Осталась обувь.

Я опускаю взгляд на свои разношенные кроссовки.

— Подходящих туфель у меня нет.

— Тогда обязательно нужно подобрать. Кроссовки испортят весь образ.

Я примеряю черные кожаные ботинки. Они дорогие, блестящие и с костюмом смотрятся просто потрясающе. Правда, обувь оказывается слишком узкой. Пальцы сдавливает, стопы сразу начинают болеть.

— Может, размер побольше? — спрашиваю я.

— Больше будут спадать, — объясняет продавец. — Кожаная обувь со временем разносится.

Я снова смотрю в зеркало. Красиво ведь. Потерплю. Ради нее.

— Беру и ботинки и галстук.

С покупками возвращаюсь домой. Усталый, как собака. Пока мерил одежду и обувь, с меня сошло десять потов, а тяжелые пакеты окончательно лишили сил. Дома долго сижу в прихожей и не могу отдышаться.

Потом разогреваю мамины котлеты с пюре и съедаю все, включая салат. Только заканчиваю обедать, как звонит Клавдия Ивановна.

— Гриша, у меня для тебя новость.

Я замираю с вилкой в руке.

— Какая?

— Тебя приняли. Завтра выходишь.

— Правда⁈

Я вскакиваю так резко, что едва не опрокидываю стул.

— Правда, правда. Каролина Эдуардовна утвердила твою кандидатуру.

Я радуюсь так, будто выигрываю в лотерею. Хотя, наверное, так оно и есть.

— Спасибо вам огромное!

— Благодарить потом будешь. Гриша, только умоляю, приди в приличном виде. Ты ведь теперь правая рука Каролины Эдуардовны и лицо компании.

— Я уже костюм купил!

— Молодец. Давай не подведи меня.

— Не подведу, Клавдия Ивановна. Обещаю.

После звонка я снова нахожу фотографии Каролины Эдуардовны в статьях. Рассматриваю ее лицо, глаза, строгие костюмы. Кажется, с каждой минутой она нравится мне все сильнее.

Потом подхожу к шкафу и вытаскиваю обновки. Надеваю рубашку, брюки, пиджак и галстук. Все непривычное, тесное, все жмет. Костюм еще надо отпарить, а от ботинок пальцы сводит судорогой. Но я будто не чувствую дискомфорта. Мне хочется только одного — соответствовать должности ее секретаря.

Я стою перед зеркалом и представляю завтрашнее утро.

В этот момент хлопает входная дверь.

— Гриша, ты уже дома? — раздается голос мамы.

Я не успеваю переодеться. Мама входит в комнату и застывает на пороге. Она видит меня в деловом костюме, белоснежной рубашке, черном галстуке и новых ботинках. Ее глаза медленно округляются.

— Гриша… Это что значит?

— Вот, купил в