Свирепая одержимость - Мила Кейн

— Кажется, — сказала я, — я не опозорилась окончательно.

Аиша ахнула.

— Боже мой, значит, ты была великолепна.

— Очень оптимистичная трактовка, — возразила я.

Мы пошли дальше, а я тихо рассмеялась и покачала головой.

Но, выйдя из здания, я никак не могла избавиться от нового ощущения внутри.

Впервые мне не казалось, что я притворяюсь.

Казалось, я что-то нашла.

И я пока не понимала, что именно это значило, но меня это пугало…

Потому что я знала: мне хотелось ещё.

28.Селена



— Селена, если ты будешь так быстро разбирать документы, можешь вообще прямо сейчас отсюда уходить, — раздражённо бросил Рич.

Я моргнула, глядя на него с пола архивной комнаты. Вокруг меня лежали стопки рассортированных папок, и я одну за другой расставляла их по местам.

— В смысле?

— Хочешь, чтобы нам потом наваливали всё больше работы? Не завышай планку, иначе испортишь мне жизнь. А я этого не потерплю. — Он фыркнул и направился к двери, а на пороге оглянулся. — Вернусь через час, и лучше бы ты к тому времени не успела сделать слишком много. Посиди в телефоне, вздремни или ещё что-нибудь.

Он закрыл за собой дверь, оставив меня одну на полу.

Ну ладно. Ссориться с кем-то в первые дни стажировки мне не хотелось, но и допустить, чтобы до Броуди дошло, будто я лентяйка и плохо работаю, тоже.

Да какая разница, что он думает?

Я прислонилась спиной к стеллажу, достала телефон и несколько минут бездумно листала ленту. Он уехал всего день назад, а без его вечных приказов и попыток мной командовать в моей жизни уже стало непривычно тихо. Похоже, жизнь под одной крышей с заклятым врагом всё-таки повредила мне мозги.

Хотя, если честно, сегодня утром мне не хватало нашей пробежки. И это уже было совсем плохо. Как бы я ни сопротивлялась Броуди, утренний бег постепенно стал чуть ли не лучшей частью моего дня. Господи, надеюсь, дело было в эндорфинах и свежем воздухе, а не в компании. Потому что если в компании, мне конец. Броуди Синклер был запретнее некуда. К тому же он бесил меня до невозможности. Казалось бы, этих причин должно хватить, чтобы вышвырнуть его из головы, но не тут-то было. Даже одной мысли о нём хватало, чтобы вывести меня из себя. Ему и рядом находиться не требовалось.

Чтобы хоть немного прийти в себя, я позвонила Сиси. Гудки шли так долго, что я уже решила, что она не ответит, но она взяла трубку буквально перед включением голосовой почты.

Мы поболтали, и я расслабилась, услышав её голос, хорошее настроение и то, как радостно она рассказывала о занятиях. Ради школы Сиси и её благополучия стоило хоть наизнанку вывернуться, лишь бы Броуди был доволен. Более чем стоило.

— Господи, я же не говорил вообще ничего не делать! — прошипел Рич от двери, отчаянно жестикулируя в сторону всё ещё лежавших вокруг меня папок. — Давай быстрее, тебе нужно наверстать, пока Дорис не пришла проверять!

Дорис была руководительницей, которая выдала мне список заданий.

Чёрт тебя дери, Рич.

Я попрощалась с Сиси и бросилась расставлять папки.



С документами в офисе я провозилась целую вечность, а потом ещё пришлось ехать на двух автобусах до элитного района, где жили Синклеры. В итоге в тихий дом я вошла уже после девяти вечера. На столешнице лежала записка от домработницы: ужин накрыт и ждёт меня в духовке. В остальном вокруг стояла тишина. Наслаждаясь одиночеством, я потянулась к тесным брюкам из комплекта «подходящей для офиса одежды», которую навязал мне Броуди. Господи, всю дорогу в автобусе они так меня пережимали, что ноги едва не немели. Я стянула их и с облегчением вздохнула. Совсем другое дело.

Было непривычно, что ни Броуди, ни Кэла нет где-нибудь в этом огромном доме. Я осталась совершенно одна. Включая навороченную сигнализацию, я снова вспомнила того грёбаного копа. Были ли у него коды? И что он мог с ними сделать?

Хватит. У тебя паранойя.

Я уже спрашивала Артура про коды и про то, как полиция получает к ним доступ. Он объяснил, что самих кодов у полицейских нет. Они лишь могут получить разрешение ввести их, если Джон Синклер или его служба безопасности попросят полицию войти в дом. Или что-то в этом роде.

Я достала ужин из духовки и включила телевизор. Через десять минут уже наелась, отодвинула недоеденную тарелку и задумалась, куда убрать остатки. Телефон на столешнице завибрировал, и я машинально потянулась к нему.

Хрен:

Я велел тебе хорошо себя вести, так что для начала доешь ужин.

Я ошарашенно уставилась на сообщение. Даже читая его, слышала надменный аристократический тон Броуди.

Я опустила телефон и посмотрела прямо в камеру. Этот ублюдок за мной наблюдал?

Чтобы проверить, я показала камере средний палец.

Телефон снова завибрировал. Я подняла его.

Хрен:

Поздно вернулась домой — первое нарушение, чирлидерша. Не доела ужин — второе. А это уже третье.

Я улыбнулась, покачала головой и написала ответ.

Я:

Третье? Хм-м, и что ты собираешься делать со всеми моими нарушениями, когда находишься на другом конце света?

Хрен:

Согласен, не самый удобный расклад. Но считать я умею отлично. Долг у тебя растёт. Осторожнее, дикарка.

Я:

А то что?

В зеркале над буфетом у стены столовой я поймала собственное отражение. Я и правда улыбалась. Мне было весело. И я понятия не имела, что об этом думать.

Хрен:

Как прошло второе прослушивание?

Я:

Откуда ты вообще об этом знаешь? Ты за мной следишь?

Хрен:

Да. Как прошло?

Я шумно выдохнула. В памяти всплыло, как я читала реплики и на одно короткое, прекрасное мгновение полностью растворилась в роли. Я снова улыбнулась.

Я:

Хорошо. Хотя не знаю, пройду ли дальше.

Я смотрела на экран, но на этот раз ответ не пришёл сразу, и решила, что разговор ему наскучил. Уже собиралась отложить телефон, стараясь не обращать внимания на кольнувшее разочарование, как он зазвонил.

Зазвонил?

При виде его имени на экране живот нервно скрутило. Кто вообще в наше время звонит людям? Может, случайно нажал?

Я осторожно ответила.

— Продолжай пробоваться. Это новое правило. — Голос Броуди оказался до боли знакомым.

Я фыркнула.

—