Каракумы: заря цивилизации - Вадим Михайлович Массон

Пока как будто бы ничто не предвещало изменений в жизни людей джейтунской культуры. Они по старинке пользовались лишь каменными и костяными орудиями, возделывали небольшие участки земли, прилегавшие к их поселкам, выращивали пшеницу и ячмень, разводили домашних животных, занимались охотой.

Однако связи и культурные контакты между племенами, населявшими территорию Древнего Востока, расширялись. В конце V тыс. до н. э. на северном форпосте ойкумены раннеземледельческих культур, расположенном на юге современного Туркменистана, появляются загадочные пришельцы, выходцы из районов Северного Ирана. Трудно сказать, что заставило их покинуть насиженные места: военные ли тревоги, нехватка ли хороших, пригодных для земледелия плодородных земель или что-то иное, так или иначе причины, видимо, оказались достаточно серьезными, если североиранцев не остановили даже высокие, труднопроходимые горы Копетдага. Но это было не военное нашествие — попав в привычные условия, североиранские племена довольно быстро смешались с аборигенами, восприняв их культуру и обычаи. Правда, они стали вводить некоторые новшества — прежде всего по-иному изготовлять и орнаментировать посуду, используя навыки, которые веками передавались из поколения в поколение на их прежней родине. Теперь тонкостенные высокого качества сосуды расписываются несложными рисунками в виде заштрихованных простых геометрических фигур. Таким образом, на рубеже V—IV тыс. до н. э. изделия из керамики украшаются как старыми, джейтунскими, узорами, так и новыми.

Но не эти нововведения оставили яркий след во всей дальнейшей тысячелетней истории южнотуркменистанских племен. Еще в Иране, богатом медными рудами, пришельцы познакомились с приемами обработки первого металла — меди. Со своими секретами в области древнейшей металлургии они не расстались и в подгорных оазисах Копетдага. Грубые, неумело изготовленные украшения и орудия из мягкой меди встречены археологами на древнейших памятниках Южного Туркменистана — Монджуклы-Депе и Коушутском поселении. С этого момента в истории местных племен началась новая эра — палеометалла.

Прогресс в области древнего хозяйства послужил толчком к дальнейшему экономическому развитию. Уже в начале IV тыс. до н. э. на плодородных равнинах предгорий Копетдага, орошаемых бурными горными речушками и ручьями, длинной цепочкой вытянулись новые поселки. Наряду с небольшими деревушками, вроде Анау около современного Ашхабада, от которого, кстати, и получили свое условное название племена Южного Туркменистана эпохи энеолита и бронзы, выросли новые огромные поселения. Вскоре все подгорные оазисы оказались густозаселенными. Наиболее предприимчивые группы людей, не желавших тесниться по берегам горных речушек, решились на смелый шаг и проникли в глубь юго-восточных Каракумов, где еще плескались воды древней р. Теджен. Колонисты быстро освоили земли дельты Теджена и положили начало образованию Геоксюрского оазиса энеолитических поселений.

Поселки того времени в предгорьях Копетдага, с их узкими, кривыми улочками и серыми стенами домов, сложенными из сырцовых кирпичей стандартной формы, производили довольно унылое и однообразное впечатление. Зато далекие предшественники будущих церквей и соборов — культовые святилища (несколько обширных, связанных между собой помещений со специальными алтарями-жертвенниками) — помпезно украшались. Даже на таком небольшом периферийном поселении, как Яссы-Депе у современного г. Каахка, святилище было расписано внутри красочными фресками, состоящими из комбинаций различных геометрических фигур. Орнаменты выполнены густыми тонами ярко-красного и черного цветов, окаймлены по контуру белой инкрустацией. Вдоль красочного настенного панно шла деревянная колоннада. Такие настенные полихромные фрески в сочетании со стройными колоннами создавали ощущение парадности, а яркие отблески горящего алтаря подчеркивали особое назначение всего сооружения. С благоговением и страхом входили сюда благочестивые соплеменники для совершения культовых обрядов и молений. Святилище находилось под неусыпным присмотром. По мере необходимости оно подновлялось, и тогда поверх старых, обветшалых фресок наносились новые рисунки иных расцветок. Можно представить, какие шедевры монументального изобразительного искусства древних художников ожидают своего открытия на огромных «столичных» поселениях Намазга-Депе или Улуг-Депе все в том же Южном Туркменистане!

В эпоху медно-каменного века совершенствуется и керамическое искусство. Наряду с простой кухонной ничем не украшенной посудой местные мастера делают и парадную, предназначенную для особо торжественных случаев. Из мягкой, податливой глины изготавливаются не только сосуды, но и всевозможное статуэтки.

На протяжении IV тыс. до н. э. древнеземледельческие племена Южного Туркменистана добиваются все новых успехов. Особенно четко эти успехи прослеживаются на примере истории геоксюрской группы племен. Заселив дельту р. Теджен, колонисты обрели плодородные земли для полей и хорошие луга для тучных стад. В густых прибрежных зарослях дельты и на равнине обитало много дичи, бродили стада джейранов. Уже к середине IV тыс. до н. э. здесь на расстоянии 5—10 км друг от друга располагалось восемь земледельческих поселков. Центральное поселение, где, по-видимому, находилась администрация оазиса, занимавшаяся общими для всех обитателей этого густонаселенного района вопросами, резко отличалось от остальных своими большими размерами.

Все поселки Геоксюрского оазиса выглядели подобно своеобразным укрепленным замкам. Не говоря уже о столичном поселении Геоксюр I, даже маленькие деревушки Ялангач-Депе и Муллали-Депе обнесены по внешнему краю глухими обводными стенами с огромными круглыми башнями. Внутри оборонительных стен располагались дома жителей.

Возведение оборонительных стен в такой глубокой древности, задолго до возникновения первых городов Средней Азии, до сих пор остается загадкой. Вероятно, таким образом колонисты дельты Теджена, оторвавшиеся от подгорной метрополии и чувствовавшие себя на первых порах неуютно на новом месте, пытались укрепить свои позиции в случае возможной экспансии. Однако территориальная обособленность еще не означала культурной изолированности. Геоксюрцы поддерживали связи с метрополией, получали оттуда различные поделочные камни, медную руду и даже парадные, красиво расписанные полихромными фризами сосуды.

Больше того, предприимчивые жители оазиса вступали в культурные контакты и с такими отдаленными странами, как Древний Иран и даже Месопотамия. Хотя, надо сказать, культурные веяния юга не сыграли сколько-нибудь существенной роли в истории развития геоксюрских племен.

В этот период достигает расцвета геоксюрское искусство. Из рук скульпторов выходят десятки и сотни женских статуэток, выполненных с незаурядным мастерством. Наиболее выразительной является найденная на поселении Ялангач-Депе фигурка сидящей женщины со слегка запрокинутым схематично намеченным лицом, с глазами, подчеркнутыми черными бровями. Шею ее охватывают две расписные кольцевые полосы и три ряда сплошных точек, имитирующих ожерелья. Рук нет, но вылеплены полные груди с черными точками сосков. Пышные бедра переходят в вытянутые вперед ноги. На бедрах круги, возможно изображающие солнца. Внизу живота черной краской нарисован треугольник — символ женского начала. Несомненно, скульптор в первую очередь стремился