Античная наука в социальном и культурном измерении - Леонид Яковлевич Жмудь
Последняя книга на русском языке под названием «Античная наука» принадлежит И. Д. Рожанскому, официальному руководителю моей диссертации и коллеге по институту; она вышла в 1980 г. в научно-популярной серии Академии наук немыслимым сейчас тиражом 50 000 экземпляров. Иван Дмитриевич, физик по образованию, в зрелые годы ставший историком давно любимой им античной мысли, также начал с определения того, что́ есть наука, чем греческая наука отличается от исследовательских практик древнего Востока и чем она родственна науке Нового времени. В небольшую по объему книгу он сумел вложить сжатый компетентный обзор развития натурфилософии (науки «о природе»), медицины и основных научных дисциплин (математики, астрономии, механики и т. д.). Моя книга построена иначе. Обобщающие труды по античной науке давно уже стали коллективными, самостоятельно рассмотреть на должном уровне даже главные ее достижения и основную международную исследовательскую литературу по этой тематике, не повторяя при этом хорошо известное, никто уже не решается. Нет никаких оснований считать, что моя попытка была бы удачной. Избранный мною угол зрения отразился в подзаголовке книги: «Античная наука в социальном и культурном измерении», хотя это популярное сейчас выражение появилось в названии, когда я уже почти закончил работу. Первоначально я собирался назвать ее «Путеводитель по античной науке», имея в виду, что каждая глава освещает один из аспектов общей проблемы: историю современных представлений о науке той эпохи, ее внешние и внутренние границы, ее количественный состав и научные центры в динамике их роста и упадка, социальные основания и нормы греческой науки с точки зрения социологии, роль науки в образовании и образования – в сохранении науки, взаимоотношения науки и различных типов античного государства, точнее, власти, вклад науки в развитие техники и экономики той эпохи (он известен специалистам, но все еще серьезно недооценен за рамками их узкого круга), наконец, восприятие науки в культуре, в частности ее критику и ниспровержение, а также возникшие на ее основе паранаучные направления. Научные теории, методы и результаты очень часто оказываются в поле моего внимания, но становятся предметом описания или анализа именно в связи с решением названных выше проблем.
В любом случае о содержательной стороне античной науки, изучаемой не одну сотню лет, мы знаем гораздо больше, чем о ее действующих лицах. Речь о них пойдет в третьей главе. Античность не интересовалась личностями ученых: в отличие от философов, поэтов и политиков они никогда не были героями биографий, за единственным исключением Архимеда. О многих выдающихся ученых, например о Евклиде, мы не знаем решительно ничего, даже места и приблизительной даты рождения, ее приходится вычислять с большой погрешностью. Если же выйти за пределы круга знаменитостей, которым всегда достается львиная доля внимания, то среди греческих и римских ученых много таких, о ком мы знаем лишь имя, место рождения и область занятий и чья хронология определяется с точностью до века, а иногда и нескольких веков. Все это серьезно затрудняет, но не делает невозможным количественный анализ данных, способный пролить свет на общую динамику и социальное измерение античной науки, подтвердить, уточнить или опровергнуть прежние качественные оценки. Взяв за основу наиболее полный на сегодня компендиум, «The Encyclopedia of Ancient Natural Scientists» (2008), я выбрал из 2043 фигурирующих в нем лиц тех, кто соответствовал моим критериям ученого, и добавил к ним тех, кто в энциклопедию не попал. Получилось, что за более чем тысячу лет существования античной науки, с начала VI в. до н. э. по середину VI в., нам известны по имени 411 ученых, включая авторов нескольких анонимных и псевдонимных трудов и папирусных текстов; сколько их было в действительности, можно лишь предполагать. Сведения об этих лицах были внесены в разработанную с помощью моих коллег компьютерную базу, которая позволила хотя бы в первом приближении установить и проанализировать такие параметры науки той эпохи, как численность ученых по дисциплинам и историческим периодам, ее изменения во времени и в пространстве, горизонтальная мобильность ученых, зарождение, развитие и упадок научных центров, соотношение числа ученых и философов и т. п. Эти результаты были затем сопоставлены с более надежной статистикой ученых раннего Нового времени. Без учета количественных параметров и выявляемых с их помощью тенденций дискуссия о достижениях, особенностях, ограниченности или упадке античной науки, о ее характере и судьбе вряд ли будет продуктивной.
Еще одна возможность подойти к античной науке с новой стороны заключается в том, чтобы увидеть в ней не просто множество талантливых одиночек, объединенных только дисциплинарно, а социальный институт, подобный институту науки модерна (глава четвертая). Мнение, что социальный институт науки возникает лишь в XVII в., утвердилось во многом потому, что социологи греческую науку всерьез не изучали, а историки обычно принимают за институт науки научные организации и учреждения: академии, общества, университеты и т. п. Чисто научных организаций в античности действительно не было, однако институт с точки зрения социологии отличается от организации, так, религия и спорт – это социальные институты, а церковь и спортивные клубы – это организации. Зарождение и функционирование науки как «устойчивой формы поведения, воплощающей в себе культурные и социальные ценности» (одно из социологических определений института), невозможно объяснить только в рамках интеллектуальной истории и даже истории культуры. Греческая наука, как и наука раннего Нового времени, рождена мощными социальными сдвигами, которые привели к ломке традиционных форм жизни и мировоззрения и высвободили ранее сдерживаемые обществом познавательные интересы и творческую энергию. Недаром в эпоху культурного переворота в древней Греции, как назвал А. И. Зайцев VIII–V вв. до н. э.3, зарождается не только наука, но и литература, изобразительные искусства, философия, рациональная медицина, театр, демократия. Все эти вещи возрождаются или радикально трансформируются в XV–XVII вв. Родство науки античности и модерна состоит не только в том, что одна из них продолжала и преодолевала другую, но и в том, что обе они возникли под воздействием сходных, хотя и не идентичных социальных факторов. Общими для них были социально-психологические мотивации научной деятельности, нормы и ценности, престиж неутилитарных научных занятий и знаний в обществе, социальная роль ученого и многое другое. Греческий полис позволял в полной мере проявиться такой необходимой для успешных занятий наукой мотивации, как познавательная потребность, и поощрял в силу свойственного ему высокого уровня соревновательности другие – мотивацию достижения и стремление к признанию. Нормы и ценности, присущие греческим ученым (и ученым как таковым), в нескольких ключевых аспектах были близки к нормам и ценностям господствующего в полисе социального слоя, что и обеспечило устойчивость науки в античном обществе.
Образование было тем социальным институтом, куда точные науки проникли еще в V в. до н. э. и сохранились в нем до наших дней. В античности образование почти полностью находилось в руках частных учителей, родители сами решали, чему учить детей, и выбор ими математики, астрономии
Ознакомительная версия. Доступно 35 из 173 стр.