Каракумы: заря цивилизации - Вадим Михайлович Массон

В VII—VIII вв. под красивыми лозунгами распространения ислама арабы осуществили серию успешных походов.

Новые подданные «повелителя правоверных» понуждались к принятию мусульманской религии, включались в состав армии. Присоединенный к арабскому халифату Хорасан, как именовались в средние века области Южной Туркмении и Северо-Восточного Ирана, стал базой для дальнейшего наступления на заамударьинские области.

Первоначально отсюда совершались только отдельные рейды и набеги. В 673 г. хорасанский наместник Убейдулла ибн Зияд перешел Амударью, разграбил богатый город Пайкенд и направился к Бухаре. Ее правительнице едва удалось откупиться. В 676 г. новый наместник Хорасана вновь появился под Бухарой. Взяв заложников, он вынудил местные власти соблюдать нейтралитет и двинулся к Самарканду. Правда, город покорить ему не удалось. Создавалось впечатление, что арабы рассматривают Мавераннахр как огромную кассу для безвозмездных ссуд. Так, Сальм ибн Зияд в 680 г. совершил грабительское турне по Хорезму и Согду вообще без всяких вооруженных столкновений.

Наверное, согдийские и хорезмийские династии считали набеги стремительных всадников из-за Амударьи преходящим злом и надеялись отделаться данью. В десятках мелких владений Средней Азии, раздираемых внутренними противоречиями, не нашлось ни одного проницательного государственного деятеля, который понял бы всю опасность происходившего. Вельможи спокойно пировали в парадных залах своих дворцов и замков. Единым был лишь стиль фресок, украшавших стены их нарядных гостиных, а о политическом единстве страны не приходилось и мечтать. Вскоре последствия такого равнодушия обернулись для всех трагедией.

Укрепив внутреннее положение халифата, арабы приступили к планомерному покорению заречных областей. В 706 г. решительный и беспощадный Кутейба, следуя традиционным путем арабских воителей, перешел Амударью и после осады взял Пайкенд. Захватчики перебили защитников, а найденные драгоценности переплавили в огромные слитки. Арабские конкистадоры торжествовали. В 709 г. настала очередь Бухары, причем Кутейба сумел посеять рознь между тюрками и самаркандским правителем Тархуном. Один за другим пали согдийские города, а крупнейший государь Согда — Тархун продолжал бездействовать. В стране зрело острое недовольство политикой соглашательства, и в 710 г. Тархун был низложен и брошен в тюрьму. Там, по официальной версии, он покончил жизнь самоубийством.

Новый правитель Гурек пытался создать антиарабскую коалицию, но не сумел. В 712 г., после завоевания Хорезма, где Кутейба опять-таки успешно использовал внутренние неурядицы, он осадил Самарканд. В качестве вспомогательных войск за ним следовали хорезмийские и бухарские отряды. Попытка деблокады города, предпринятая сводным отрядом из тюрок, ферганцев и жителей Чача, была отражена Кутейбой, заранее предупрежденным своей разведкой. Через месяц победители вступили в Самарканд. Наложив на город тяжелую контрибуцию (источники говорят о 2 млн. драхм, 3 тыс. рабов и т. д.), Кутейба счел нужным демонстративно надругаться над местной религией. Он приказал выбросить из храмов согдийской столицы золотые и серебряные статуи «идолов» и на грандиозном костре в центре города расплавить их. Тщетно делегация местных жителей умоляла Кутейбу не оскорблять святынь: непреклонный носитель идей воинствующего ислама сам зажег костер. Вскоре Кутейба совершил походы в Чач и Фергану и достиг пределов Восточного Туркестана.

На первый взгляд, трудно понять, почему арабские завоеватели сравнительно быстро и легко покорили среднеазиатские народы, славившиеся отважностью в бою и свободолюбием. В первую очередь это, конечно, объясняется общей раздробленностью страны, отсутствием единства в борьбе с внешним врагом. Вместе с тем отдельные прослойки местного общества и прежде всего знать и купцы, думая лишь о личных, своекорыстных интересах, не прочь были договориться с арабами при условии сохранения их старых привилегий.

В этом отношении показателен пример, который приводит историк Ат-Табари. По его словам, арабский наместник Хорасана — Убейя ибн-Абдаллах, задумав поход на Мавераннахр и испытывая недостаток в средствах, сделал крупный заем у местных согдийских купцов и богатых горожан. Этот небольшой штрих красноречивее десятков и сотен страниц пространных описаний других средневековых авторов рисует картину классовой дифференциации местного общества. Очевидно, отдельным представителям крупной знати и купечества выгодно было вкладывать деньги даже в войну против собственного народа, в ущерб интересам общенациональной независимости.

Однако порабощенную страну требовалось держать в повиновении. И арабы для упрочения своей власти прибегли к двум средствам: колонизации и исламизации. Целые арабские племена переправлялись через Амударью и расселялись на вновь завоеванных территориях. Дома в городах отбирались у местных жителей и отдавались арабам. В Бухаре, как пишет один из средневековых историков, Кутейба принял решение поселить бухарцев и арабов вместе, чтобы они лучше узнали друг друга. Для пропаганды ислама привлекались искусные проповедники, новоиспеченные мусульмане освобождались от налогов, храмы в городах превращались в мечети. Стремясь использовать все формы воздействия. Кутейба даже распорядился выдавать в Бухаре местным жителям по две драхмы за посещение молений по пятницам. Но насильственная смена религии глубоко затронула национальные чувства согдийцев и явилась одной из причин ожесточенного антиарабского движения. Восстания то и дело потрясали страну. В 728 г., например, весь Мавераннахр, кроме двух городов, охватило пламя мятежа.

В этих условиях политика «разделяй и властвуй» приобрела социальный оттенок. Завоеватели взяли курс на объединение с землевладельческой аристократией Согда. Арабский наместник Наср ибн Сейяр, правивший с 738 по 748 г., демонстративно женился на дочери Тахшада, одного из последних правителей Бухары, носившего титул бухар-худата. Нельзя сказать, что новая политика встретила безоговорочную поддержку с обеих сторон. В частности, упомянутого Тахшада вскоре убила группа лиц, недовольных процессом исламизации. Но общая линия была верной. Лишь широко опираясь на местные силы, привлекая их к управлению, арабский халифат мог надеяться на упрочение своего существования. Именно так стали действовать представители новой династии, утвердившиеся в Багдаде в 750 г.,— Аббасиды.

Слияние верхушки завоевателей с верхушкой местной знати придало выступлениям против арабов антифеодальный характер. Волна массовых народных движений, поддерживаемых подлинными согдийскими патриотами, захлестнула Среднюю Азию VIII в. Особенно значительным явилось выступление «людей в белых одеждах» — восстание Муканны 776—783 гг. В платформе Муканны лозунги политической независимости сочетались с требованиями уничтожения экономического неравенства. Сам халиф прибыл в Хорасан, чтобы лично следить за борьбой с повстанцами.

После завоевания арабами Средней Азии ее экономика и культура пришли в упадок. Бесконечные войны и восстания, штурмы и грабежи нанесли заметный удар по благосостоянию городов и сел. Были уничтожены сотни памятников культуры. Археологи нередко становятся как бы очевидцами этих далеких событий, когда находят согдийские фрески с тщательно выскобленными лицами людей.

Вместе с тем по мере того как правительство халифата отходило от политики ограниченного национализма, положение менялось. Выходцы из среды покоренных народов занимали уже далеко не