Каракумы: заря цивилизации - Вадим Михайлович Массон

с головой львицы и туловищем змеи. В первом эпизоде чудовище как бы одолевает героя, обхватив его лапами и оплетя колодами змеиного туловища ноги коня. Правда, и фантастический монстр уже пострадал в схватке: из его ран вырываются струи адского пламени. Но вот наш герой торжествует победу — он направляется далее, навстречу новым опасностям, а под ногами его коня в предсмертных судорогах корчится дракон.

Тяжелая участь выпадает и на долю спутников главного героя — их атакуют демоны с человеческим туловищем, козлиными ногами, хвостом, острыми рогами и торчащими изо рта клыками. Любопытно, что сражение ведется по правилам рыцарского поединка — обе стороны орудуют копьями и луками. Судя по трупам поверженных демонов, и здесь исход битвы, несмотря на ее острый драматизм, предрешен. Виднеющаяся на другом участке монументального фриза женщина, полускрытая горами, наводит на мысль о заточенной принцессе. Ради нее, наверное, совершает подвиги сказочный богатырь. Вполне правдоподобно заключение исследователей, что здесь воспроизведены подвиги легендарного героя Рустема, описание которых вошло в бессмертное творение иранского культурного мира — поэму «Шах-наме».

Вот сцены из другой повести — царь играет в нарды с мудрецом или волшебником и, скорее всего, проигрывает одного из своих слуг. Вот прославленная в мировом фольклоре птица счастья, несущая золотые яйца. Вот герой освобождает заточенную в дерево девушку. Вот хитроумный заяц, убедивший льва прыгнуть в водоем и избавивший тем самым зверей от царской тирании. Гигантская иллюстрированная библиотека встала перед археологами, раскапывавшими Пенджикент.

Третий тематический комплекс согдийских живописцев можно назвать бытовым. Мы, конечно, не всегда отличаем фрески этого жанра от картин на эпические и книжные сюжеты, но само наличие бытовых сцен несомненно. Излюбленное времяпрепровождение согдийской аристократии — битвы и пиры — нашло полное и достойное отражение. Пиры на пенджикентских фресках обычно протекают в присутствии владетельной персоны, сидящей на троне и по иерархическому канону в несколько раз превосходящей по размерам вельмож из своего окружения. В полном богатом вооружении, в роскошных одеждах, расположившись на коврах, ведут неторопливую беседу согдийские аристократы. Вот они же, но уже в тяжелом рыцарском одеянии атакуют противника в сомкнутом конном строю. Конную схватку сменяет поединок спешенных воинов, сражающихся с помощью луков и копий. Имеются и лирические сцены: воин и молодая девушка на загородной прогулке.

Этот же круг живописных сюжетов находим мы и на других памятниках того времени. В 1965 г. парадный зал, во многом аналогичный парадным залам пенджикентских домов, был открыт на городище Афросиаб — величественных руинах столичного Самарканда. Его фрески более изящны и изысканны, да и размеры афросиабской гостиной несколько превосходят нормативы провинциального городка: площадь зала превышает 100 м². Здесь изображено прибытие посольства от властителя Чаганиана — области по среднему течению Сурхандарьи — к правителю Самарканда. Тщательно выписаны богатые одежды из узорчатых материй, облегающие мерно шествующие фигуры послов. К золотым поясам — характерному атрибуту согдийских дворян — подвешены мечи и кинжалы. На белых одеждах одного помещено 16-строчное повествование, написанное согдийским письмом, о прибытии в Самарканд чаганианской делегации и воспроизведена полная речь ее главы.

Следующая сцена повествует о событии действительно незаурядном. На ослепительно-синем фоне тяжелой, уверенной поступью продвигается слон. На нем сидит знатная дама, возможно даже принадлежащая к царскому роду. Во всяком случае на руке одной из всадниц, следующих за слоном, написано: «Приближенная принцессы». Принцессу сопровождают и едущие на верблюдах мужчины. Какое-то культовое значение имеют крупные белые птицы, скорее всего лебеди, сопровождаемые слугами, рты которых закрыты белой повязкой во избежание осквернения дыханием пернатых подопечных. Замыкающая фигура этой процессии — по-видимому, также царского рода, если не сам царь — во много раз крупнее остальных персонажей. Исследователи предполагают, что перед нами картина свадебного путешествия или момент прибытия невесты к царственному жениху.

Ярки и выразительны росписи Варахши — резиденции правителей Бухары, носивших титул бухар-худатов. Средневековые авторы утверждали, что в Варахше находился дворец, красота которого вошла в поговорку. Хотя археологи нашли лишь обветшалые руины дворцовой постройки, где парадные фрески были безжалостно и преднамеренно разрушены в пору ислама, восхищение это вполне понятно и объяснимо. Поистине с царским великолепием отделан тронный зал. Красная гамма стенных фресок придает интерьеру оттенок парадности и поражает воображение зрителя. Даже растительный пейзаж решен в красновато-желтых тонах. Пышны и величественны сцены царской охоты. Владетельные персоны, сидя па слонах, подвергаются нападению реальных и фантастических зверей, попарно атакующих охотников. Вздыбившиеся львы, крылатые грифоны, хищники типа леопардов и тигров — все это достойные объекты царской охоты. Пусть неловко выполнены приземистые фигуры слонов, пусть в угоду эстетическим концепциям львы, крылатые грифоны и прочие звери несколько декоративны — в целом монументальная живопись тронного зала Варахши оставляет неизгладимое впечатление. Древние живописцы специально не стали загромождать фрески многочисленными фигурами, как на пенджикентских панно. Равномерно распределенные по красному фризу сражающиеся группы сразу концентрируют внимание на центральном образе композиции — державном владыке. В других залах варахшанского дворца иные композиции, иные колористические решения. Сцена царского приема или пира весьма близка к некоторым пенджикентским фрескам, она выполнена в спокойных тонах на сероватом фоне.

Монументальные фрески как Самарканда, так н Бухары свидетельствуют о существовании единой художественной школы с совершенно особым восприятием окружающего мира. Определенная каноничность, столь четко выступающая затем в восточной миниатюре, видна и в композиции, и в отдельных деталях. Из поколения в поколение передаются навыки и приемы, лишь в конечном счете восходящие к живому наблюдению. Именно поэтому варахшанский художник воспроизводит условного тигра, хотя в подвалах того же дворца лежат шкуры реальных зверей, полуистлевшие остатки которых найдены археологами. В общем это искусство не античных городов, а раннефеодальной знати. Новая эпоха выдвинула новые эстетические концепции, и искусство шло в ногу с этими требованиями.

Замок захвачен неприятелем. Отзвучали причитания пленниц, имущество побежденных продано с аукциона, а сдавшийся осаждающим владетельный князь безжалостно распят. Трагедия произошла в 723 г. в горных областях Средней Азии к западу от Самарканда. А весной 1932 г. на вершине горы, где оплывшие и покинутые уже много столетий дремали руины павшей твердыни, заночевал пастух Джур-Али Мухаммед-Али. Здесь он обнаружил плетеную корзину и документ, испещренный непонятными письменами. Через некоторое время фотокопия документа попала в Ленинград, там ее изучили и пришли к выводу, что это первая согдийская рукопись, найденная на территории Средней Азии. На