Каракумы: заря цивилизации - Вадим Михайлович Массон

Тридцать пять лет практически единодержавно правил Тимур Средней Азией. Смерть настигла его в начале похода в Китай. Он умер от белой горячки, вызванной неумеренным употреблением алкоголя, 18 февраля 1405 г. в Отраре.

Тимур — фигура глубоко противоречивая.

«... Он дал своему новому царству государственное устройство и законы, представляющие большой контраст с теми зверствами и дикими разрушениями, которые по его приказам совершали татарские орды».[28]

Тимура похоронили в Самарканде в мавзолее Гур-эмир, возведенном им для любимого внука и предполагавшегося наследника Мухаммед-Султана. В эпитафии на нефритовом надгробии сделана попытка возвести к общему предку генеалогические линии Тимура и Чингисхана. Однако практической необходимости в этом уже не существовало. Именно принадлежность к Тимурову роду давала теперь в глазах современников неоспоримые права на власть и престол.

Казалось, что после долгих лишений Средняя Азия снова вступила в полосу процветания. Многолюдные города, развивающаяся торговля, широкий размах строительства воспринимались как достаточно яркие признаки прогресса. Правда, подъема страна достигла благодаря привлечению огромных сил и средств из соседних стран, но, возможно, именно с помощью таких экстраординарных мер и удалось устранить губительные последствия монгольского разгрома и последующих неурядиц.

Сыновья Тимура, увы, не сохранили огромной империи, созданной отцом. Громоздкое, во многом искусственное объединение распалось вскоре после его смерти, и во власти Тимуридов остались в основном Мавераннахр и Хорасан. Не сохранили наследники Тимура и систему единовластия. Частично этому способствовала неразработанность вопроса о престолонаследии.

Уже Тимур, почему-то не доверяя сыновьям, возлагал основные надежды на внуков. Он же ввел практику выделения членам своей семьи отдельных областей и уделов. Пока у власти стоял скорый на расправу «железный хромец», все помалкивали, но с его смертью сепаратизм расцвел пышным цветом. Бесчисленные внуки и правнуки, не склонные признавать авторитет центральной власти, непрестанно грызлись между собой, лелея мечту сесть на престол. Достаточно было сыну сколотить в своем уделе сколько-нибудь стоящее войско, как он шел войной и на братьев, и на отца.

Первым фактическим наследником Тимура стал его сын Шахрух (1409—1447), сумевший силой оружия заставить недовольных повиноваться. Он перенес свою столицу в Герат, а в Мавераннахре назначил наместником своего сына Улугбека, который вскоре возглавил фактически независимое государство. Улугбек, один из наиболее образованных Тимуридов, оставил заметный след в науке, но как государственный деятель и полководец далеко не во всех случаях оказывался на должной высоте. После смерти Шахруха к Улугбеку перешло номинальное старшинство в беспокойном Тимуровом роде, и он, следуя семейной традиции, сделал наместником Герата своего сына Абдуллатифа. Тот не пожелал играть вторую роль и выступил с армией против отца. На просветительную политику Улугбека давно косилось реакционное духовенство Мавераннахра, и поэтому поражение его армии в 1449 г. вызвало лишь удовлетворение в определенных кругах. Однако жестокость болезненно властолюбивого Абдуллатифа, не остановившегося перед убийством отца, а затем и брата, вскоре вызвала в придворной среде острое недовольство. В мае 1450 г. отцеубийца сам пал жертвой заговора, и его голова была выставлена в одном из крупнейших медресе Самарканда для всеобщего обозрения. Мусульманское духовенство продвинуло на престол своих ставленников Абусаида (1451 — 1469) и Султан-Ахмеда (1469—1494), которые и управляли Мавераннахром во второй половине XV в. При них возвысился глава реакционного духовного ордена накшбендиев шейх Убайдула Ахрар. Эти Тимуриды, исполненные ханжеского благочестия, мало чем напоминали яростного основателя династии. Про Султан-Ахмеда говорится, что он «не пропускал пятикратной молитвы и даже во время винопития не забывал о молитве».[29]

Несколько иная обстановка сложилась в Хорасане, где утвердился энергичный, склонный к меценатству Султан-Хусейн (1469—1506). При нем Герат превратился в подлинную культурную столицу Ближнего Востока, а его визирем долгое время был выдающийся поэт Алишер Навои.

Высокий уровень культуры, стремление к покровительству наукам и искусству — характерная черта жизни почти всех тимуридских владений. Охота, праздничные пиршества, строительство монументальных сооружений являлись как бы нормой поведения всякого мало-мальски заметного правителя XV в. Многие из Тимуридов не только покровительствовали поэтам, но и сами писали стихи. К образованию приобщались и знатные горожане, занимавшиеся торговлей и ремеслом, а также служилый люд среднего достатка. В обществе высоко ценились тонко выраженная мысль, находчивость, остроумие. В этом отношении достаточно характерна атмосфера, царившая на приемах в доме Алишера Навои, где собирались сливки гератской интеллигенции. Посещал эти приемы и талантливый поэт и музыкант Бенаи, к которому сам Навои испытывал почти нескрываемую неприязнь. Алишер Навои придерживался обыкновения одаривать по праздникам своих собеседников и сотрапезников богатыми халатами. Однажды всем гостям были поднесены роскошные халаты, а перед Бенаи положили сверток, обмотанный прекрасной парчевой тканью. Развернув сверток, Бенаи обнаружил в нем... ослиный потник! Поэт встал и с выражением «великого счастья» на лице начал молиться. Когда он кончил, присутствовавшие спросили его: «Что это за молитва?» Он ответил: «Это благодарственная молитва за ту помощь и то счастье, которое на меня внезапно свалилось. Весь народ говорит, что Алишер питает самые скверные чувства к Бенаи. Слава Аллаху, творцу миров, сейчас выяснилось, что это не так и что он проявляет ко мне наилучшую милость. Разве не видите, что всем остальным он дал почетные одежды, а мне пожаловал халат с собственного плеча»[30].

Нельзя обойти молчанием научные достижения тимуридской эпохи. Пожалуй, наибольшее значение имела в этой области деятельность Улугбека. Стремясь к развитию образования, он открывал новые медресе — высшую школу мусульманской формы. В самаркандском медресе он, говорят, выступал с лекциями. На дверях медресе в Бухаре он велел поместить надпись: «Стремление к знанию является обязанностью каждого мусульманина и мусульманки». Сам Улугбек, увлекаясь точными науками, добился немалых успехов. Под Самаркандом он построил крупную обсерваторию, где при его личном участии проводились астрономические наблюдения. Здесь были составлены астрономические таблицы, отличавшиеся высокой степенью точности и снискавшие Улугбеку заслуженную славу как на Востоке, так и в средневековой Европе. Поскольку Улугбек, подобно своему деду, носил титул гурагана — царского зятя, этот труд получил известность под именем «Гураганских астрономических таблиц».

Не оставалась в забвении и архитектура. При Улугбеке в Самарканде на парадной и крупнейшей площади города Регистан возводится архитектурный ансамбль. В настоящее время из построек XV в. сохранилось лишь медресе, носившее имя самого Улугбека и законченное в 1420 г. Оно весьма характерно для сооружений этого типа. Огромный прямоугольный двор обегает аркатура выходящих в него келий — худжра, каждая из которых