Бывший, в школу! Родительское собрание. - Олли Серж

Катя Кошкина

–Эвелина! Ну ты же девочка! – пытаюсь вразумить хулиганку. – Савелий! – Рявкаю на сына. – Настоящие мужчины девочек не обижают!

Дети опять сцепляются. Их не смущает даже присутствие завуча. Хотя, что вообще сейчас смущает современных детей?

–Она кусалась! Крыса!

–А ты – приемыш!

–Почему приемыш? – Сжимаю виски.

Мое сердце тревожно стучит. Я чувствую себя абсолютно беспомощной перед детским конфликтом.

Нет, вообще у меня есть высшее образование и опыт работы с трудными детьми в интернате, но элитная гимназия города – это абсолютно другая территория. Здесь, как в Ватикане, прочие законы и опыт не действуют.

Делаю несколько глотков воды из стакана.

Да, эту первую пятницу сентября я запомню на долго. И, видимо, она станет моим самым последним рабочим днем, потому что взгляд Самиры Максимовны меня сейчас просто испепелит.

–Екатерина Руслановна, сделайте что–нибудь! – Требует она.

Если бы я могла!

–Как вы вообще допустили подобный конфликт? Дети что? Были одни?

–Нет, что вы! Это уже после урока. И я сама не понимаю, как они успели что–то не поделить!

–Так выясните! Вы же педагог–психолог!

–Ну вот что, малыши! – Рассаживаю детей по разные стороны стола. – Пока мы ждём родителей Эвелины, вы сидите и думаете о своем поведении! Одноклассники должны дружить и всем друг другу помогать! А чтобы выпустить плохие эмоции, я предлагаю вам нарисовать друг друга.

Ухожу к шкафу с канцелярией.

–А я вам предлагаю подумать, как вы будете объяснять синяк Эвелины. Вы знаете, кто ее мать? Блогер! У нее почти сотня тысяч подписчиков!

А раньше нас пугали министерством образования. Вот так интересно меняется мир.

Самое печальное, что никто из родителей Эвелины на родительское собрание не пришел, ограничившись вступлением в чат. Да что говорить! На собрание вообще пришли только те родители, чьи дети попали сюда по прописке и после строжайшего отбора. Почему строжайшего? Потому сто официально у нас трое детей на место, но на самом деле гимназия таким образом отбирает таланты. Не золотые же малыши будут ездить на олимпиады, биться за стипендии и развлекать пенсионеров в домах престарелых. У них все расписано по часам – кружки, спорт, английский… И попала я сюда только потому, что говорю на международном языке свободно.

–Екатерина Руслановна! – Не успокаивается завуч. – Кажется, мы с вами обсуждали условия, на которых ваш сын может посещать наше учебное заведение?!

Призывая все свое терпение, чтобы не нахамить в ответ, долго выдыхаю. Да, мне пришлось многое пообещать, но как можно что–то гарантировать с детьми? Поэтому я просто ищу квартиру с временной пропиской в этом районе, чтобы можно было не чувствовать себя бедными родственниками.

Отдаю детям бумагу и карандаши. Наблюдаю, как они калякают монстров, пририсовывая им большие уши, нос, рога, голые попы.

Арт–терапия безусловно удалась!

Дверь учительской резко распахивается.

–Добрый день.… – переступает порог мужчина в пиджаке на белую футболку. – Самсонов. Где моя дочь? Что случилось?

–Екатерина Руслановна, – нервничая, начинает суетиться моя начальница. – Приехал отец Эвелины. Андрей Федорович, проходите, пожалуйста, присаживайтесь…

–Папочка! – Вскакивает с места девчушка.

Летит и вжимается в мужчину, а я не могу отвести от него ошарашенного взгляда, потому что передо мной стоит не только отец Эвелины, но…

И отец моего сына!

Чтобы не упасть, нащупываю пальцами край стола. К такой встрече я готова не была.

–Вы не переживайте, Адрей Фёдорович, – заискивает перед мужчиной завуч. – У нас все под контролем. Просто небольшой инцидент…

–Что за инцидент?

Самсонов снимает с лица очки. Переводит равнодушный, прохладный взгляд с завуча на меня и обратно.

Неужели не узнал?

А у меня, как и в студенчестве по спине бегут мурашки.

Господи… Мне кажется, что Самсонов стал ещё красивее. Ещё шире. Ещё уверенне…

–Что случилось, дочь? – Строго спрашивает он малышку и треплет ее по голове.

–Он меня обзывал и бил! – Указывает девочка на Савелия.

–Это не правда! – Вспыхивает мой ребёнок. – Она первая начала! Мам… Ну скажи, что она врет!

–Он отбирал конфеты! – Не остается в долгу Эвелина.

–Потому что ты не делилась, как крыса! И кусалась! – Выдает мой ребёнок.

–Екатерина Руслановна! – Ахает завуч. – Снова ваши интернатовские спецэффекты!

Краснею, хватая губами воздух.

–Сыночек, но Эвелина имела право не делиться! Эти конфеты ей купили родители.

–Другие дети тоже хотели!

–Им купят родители…

–Тогда зачем она дразнилась?

–Дурак!

–Эвелина!

–Сама дура!

–Савелий!

–Андрей Федорович, мы обязательно примем меры. Такого больше не повторится. Но и вы, пожалуйста, не давайте ребёнку в школу еду. Это запрещено, – лебезит моя начальница.

–Это все? – Дергает бровью Самсонов. – Если трупов нет, тогда мы пойдём.

–Конечно, конечно…

Завуч бежит провожать Самсоновых до двери, а я обессилено падаю на стул.

Как? Как он здесь оказался?

Оо… Зато теперь я понимаю, почему после той ночи он не ответил ни на один мой звонок. Мама Эвелины – настоящая красавица.

Не то что я.

–Мам… – обнимает меня сын. – Прости меня. Мам…

Глажу его, стараясь не разрыдаться.

Может, мне самой уволиться? Иначе как я буду встречаться с Андреем четыре года? Как буду учить его дочь?

Брось, Катя, он тебя даже не узнал! Восемь лет прошло!

Да. А я его, кажется, до сих пор люблю…

–Портфельчик! – Вдруг резко разворачивается в дверях Эвелина. – И туфельки в классе остались.

–Екатерина Руслановна, – смотрит на меня завуч, – будьте добры отдать ребёнку вещи.

–Конечно, – киваю и, собравшись с духом встаю на ноги. – Пойдем, малыш… – зову сына.

Протискиваюсь в коридор в нескольких миллиметрах от Самсонова и только усилием воли заставляю себя не смотреть в его сторону.

Не узнал и не узнал.

Я тоже не узнала…

Глава 2. Не забываю…

Андрей Самсон

Не узнала…

От запаха её духов мне становится трудно дышать, и я оттягиваю воротник футболки.

Держа дочь за ладошку, иду за женщиной, по которой сходил с ума несколько лет и чувствую, как в груди начинает набирать обороты давно забытая и залитая десятками литров алкоголя тоска.

Не узнала… Как ты могла не узнать меня, Кошкина? После