Дом Эльмиры - Вадим Гончаров

Время как будто стало вязким и почти остановилось. Виктор переваривал сказанное Эльмирой. «Убили? Но что в таком случае я могу сделать? Тем более… уж кто, как не призрак, должен отлично знать убийцу?»

– Я понимаю ваше замешательство. Я не прошу вас отыскать убийцу, хотя, мне бы очень хотелось посмотреть в глаза этого человека. Но такой конец, мне кажется, обозначает, что я где-то допустила крупную ошибку. И мне хотелось бы разобраться в своих последних днях с особенной тщательностью.

– Но разве вы сами не помните, кто это сделал?

– К сожалению, нет. Я не помню момента смерти, и дни до нее стерлись из памяти. Я просто жила, жила, а потом бац – обнаружила себя в этом доме в каком-то помраченном состоянии, а потом появились вы.

– Ну хорошо. И какие у вас есть соображения на этот счет? Говорите всё, что вам приходит в голову, не выбирайте слова – так мне будет проще вам помочь, – он все еще был ошарашен, но старался сохранить профессиональный вид.

Последние два дня Виктор сам себя не узнавал: судьба, которой не существует, решила, кажется, показать ему, в сколь маленьком аквариуме он блаженно плавал, считая себя самым умным и все контролирующим. Но вот аквариум лопнул, и вместе с потоками воды Виктора несло неизвестно куда.

– Да, здесь и будет самое странное. Первый, о ком я подумала, был Филип.

– Филип? – Виктору с трудом удалось подавить желание удивленно вскрикнуть.

– Да, я понимаю, он такой рубаха-парень, убить свою мать… нет, это не про него. Но вы его совсем не знаете, Виктор. Или мне лучше звать вас «доктор»?

– Не отвлекайтесь, пожалуйста, зовите хоть пушистиком, если вам захочется, – к Виктору отчасти вернулось его обычное ироничное отношение и нетерпение. – Почему Филип?

Она неопределенно хмыкнула на его шутку и ответила:

– Потому… потому, что он меня ненавидит. И очень давно. Этого может быть и достаточно, но есть и практический мотив: мои деньги. Вы знали, что Филип и его семья в долгах, как в шелках и бархате, его дела идут ко дну, и он изо всех сил пытается вылезти из этой…

– Эльмира, мы договорились, что вы не будете подбирать слова. Из этой задницы?

– Да. Ух, как здорово, черт побери, неужели, можно ругаться? До сих пор я знала всего одного человека, с которым могла ругаться, сколько хотела. За это я могла бы и доплатить. Ну так вот – он даже не в заднице, он… в выгребной яме, тонет в дерьме и тянет за собой всю свою семью. И он очень не хочет оказаться на дне. Он ведь приезжал ко мне просить денег, это спустя лет пять, как мы не виделись вовсе. И что вы думаете, я ему их дала?

– И что же я думаю, Эльмира? – невозмутимо парировал он.

– Вы, полагаю, как человек умный, думаете, что я послала его ко всем чертям на оргию. Только в более сдержанных выражениях. С большим причем удовольствием это сделала! – ее сдержанность как ветром сдуло – она плохо сдерживала торжество.

«Занятно… – подумал Виктор. – Бедняга Фил, была бы у меня такая мать, я бы тоже не спешил к ней на обеды…» Он задумался о своей матери – определенные параллели легко прослеживались. Он запросто представил, как не Эльмира, а его мать кричит ему: «Убирайся, ты не получишь от меня ни единого геллера!» Они с ней не доходили до такой силы противостояния просто потому, что Виктор старался сохранять с ней дистанцию.

– Продолжайте, пожалуйста, всё, что придет вам в голову.

– А это… останется между нами? Я понимаю, что так должно быть, но мне как-то стало неспокойно, – Эльмира остывала после вспышки.

«Как быстро у нее проходит аффект. Удивительно – как она вообще может так сдерживаться, для людей ее склада это должно быть очень тяжелым бременем».

– Безусловно. Для меня вопросы конфиденциальности – на первом месте, я же профессионал. Но постарайтесь сейчас ответить на вопрос: что вы подумали, кому я могу рассказать?

– Как кому? Филипу, разумеется. Я как-то забыла, что вы с ним друзья.

– Мы с ним точно не друзья, Эльмира. Мы просто вместе учились, – Виктор вспомнил, как недавно пил с Филом в баре и подумал, что с этого момента никаких совместных попоек с Филом уже не должно быть. Ну и ладно. Обойдется.

– Хорошо, я доверяю вам. Просто то, что я вам говорю – это всего лишь мои мысли, я ни в чем не уверена, но это звучит, должно быть, ужасно, особенно если я ошибаюсь. А я надеюсь, что ошибаюсь.

– Ну хорошо. Но вы сказали: «Первый, о ком я подумала», – значит, был и как минимум второй, – умение ловить за язык было одно из важным в технике Виктора.

– Да… я так сказала. Извольте: Иса. Вы с ней уже познакомились, думаю, вам несложно будет представить ее в роли убийцы.

– Мне несложно представить даже Стивена Хокинга в этой роли, у меня развито воображение, но мы же не о пустых фантазиях говорим?

– Конечно. Она вечно путалась под ногами, навязывалась чуть ли не в подруги, норовила со мной болтать каждую минуту… да что она о себе возомнила? Идиотка… но, думаю, у нее есть чувства, и… да, она очень обидчива. Пару раз после того, как я ставила ее на место, она смотрела на меня так, будто… будто с удовольствием придушила бы меня поясом от халата, а потом запекла в духовке и подала гостям.

– Вы взяли себе в помощницы последовательницу доктора Лектера?

– А кого мне следовало взять? Профессора философии? Виктор, кто, по-вашему, идет работать прислугой? Они все сплошь примитивные, мелочные, безответственные ж…

– Животные? – подсказал Виктор, надеясь помочь ей высказываться свободнее.

– Жжживотные… Да. Животные, – с каким-то удовольствием произнесла она. – Они ничего не понимают, хотят только денег и спариваться, а по вечерам надираться дешевым алкоголем.

Виктор подумал, что примерно схожее описание дала Эльмире сама Иса с поправкой на цену напитков.

– Хорошо. Иса. Но, мне кажется, поправьте меня, если я ошибаюсь, что еще одного важного персонажа этой сцены вы